ДОМ - МУЗЕЙ С.Т. АКСАКОВА С.Т. АКСАКОВ АКСАКОВСКОЕ ДВИЖЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ГЛАВНАЯЭКСПОЗИЦИЯЭКСКУРСИИИЗДАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬФОНДЫДАРИТЕЛИСОБЫТИЯДРУЗЬЯ & СПОНСОРЫКОНТАКТЫ
БИОГРАФИЯТВОРЧЕСТВОСЕМЬЯ С.Т. АКСАКОВААКСАКОВСКИЕ МЕСТА
АКСАКОВСКИЙ ФОНДАКСАКОВСКИЙ ПРАЗДНИКСТИПЕНДИЯПРЕМИЯПРЕССАСОЗДАТЕЛИ САЙТА
ДРУЗЬЯ ВО ФРАНЦИИДРУЗЬЯ В ГЕРМАНИИГИМНАЗИИ
 

Эссе «Река времени»

Здравствуйте, Сергей Тимофеевич!

Вы вошли в мою жизнь таким живым, близким и нужным мне человеком, что я не испытываю никакой неловкости, обращаясь к Вам с этим заведомо безответным письмом.

Как мы узнаём родную, похожую душу, которая отделена от нас полутора сотней лет? Только вглядываясь в биографию, вслушиваясь в шёпот, пронесённый сквозь годы бумажными крылышками книг. Хотел бы я Вашей судьбы? Наверное, нет. Но о чём бы мечтал: с таким же достоинством пронести сквозь всю жизнь любовь к Родине и Природе. Благодаря Вашим книгам я понял: оказывается, можно удивительно интересно написать о том, что  я вижу в наших лугах, на речке, в лесу и в поле. Обо всём написано просто, понятно и интересно.

Я узнал, что  книжку об ужении рыбы Вы написали, когда Вам было уже почти шестьдесят лет. Написали, не представляя, какой успех книгу ожидает. «Записки» сразу заметили и читали не только рыболовы и охотники, но и те, кто удочку и ружьё никогда не держал в руках. Все почувствовали: в литературе появился новый всеми любимый герой - Природа.

Чуть позже такое произошло с картиной Саврасова «Грачи прилетели»: то же неожиданное  появление, та же простота, и то же волнение зрителей. В середине девятнадцатого века люди вдруг осознали значение природы в их жизни.

Мне приходилось заполнять разные анкеты, отвечая на разные там вопросы. В каждой из них обязательно значилось: имя, фамилия, в какой школе и в каком классе учитесь. Но ни в одной анкете не было вопросов: «Любите ли рыбалку? С какого времени? И в каких местах»? А жалко: тогда было бы видно человека даже по анкете.

Я, например, с детства ловил рыбу только на родной реке, в тех самых камышах, где рыбачили мой дед и прадед. А какие у нас камыши! Да и речка хорошая. Сначала, прямо от посёлка, широкий плёс, потом течение становится всё медленнее и медленнее, а под мостом, что напротив кирпичного завода, открывается широкая водная гладь. В августе на воде появляются белые лилии-кувшинки. На речке всё так не похоже на ту природу, что вблизи сёл и городов: белые кувшинки, зелёный ковёр ряски, голубые кусочки воды – белое, зелёное, голубое. Других цветов нет, только по краю, у камышей – полоска цветущей розовой речной мяты. И всё это в конце августа залито ослепительным солнцем, всё блестит.

...Сижу, анализирую свои ошибки: если бы ловил только на пшеничку, то, возможно… А если бы на червя… И вообще: я наверху, рыба внизу, и меня ничуточки не понимает. Такая неблагодарность рыбы к моим стараниям возмущает. Быстро выбираю лучших по качеству, самых вертлявых червей, поплавок немедленно скрывается под водой – взяла огромная рыбина! Подсечка! Мне стало грустно: попался самый маленький в реке лупоглазый ёрш… И сразу вспомнились Ваши стихи:


Вчера поутру, лишь на небе брезжиться стало,
Со всем рыболовным снарядом я был на плотине:
Три уды, мешок со пшеницей, и ящик с червями,
И хлеба краюха, и раков линючих десяток
(По грошу за них заплатил деревенским мальчишкам)

В запасе и крючья, и лесы, и грузилы были,
Сачок для язей (за грехи мои взял у соседа).
Туман словно дым волновался!.. в воде по колени,
Разлив перешед, кое-как пробрался я на стрелку.

Прикормку сейчас набросал и все уды закинул,
Одну на линючего рака, другую на мякиш,
А третью на белого угря с простыми червями.
Сам трубку набил, закурил и присел на дощечке.

Туманная сырость меня до костей пронимала,
А только к заре, наклонясь, наплавки было видно.
Люблю я, товарищ, рассвета часы золотые!
Не знаю, с чего то, а утро на праздник похоже!

Заря загорелась; струей ветерок перелетный
(Всегда перед солнечным всходом он с неба слетает)
Туман и камыш взволновал и рябью подернул
Дымящиясь воды... и шум небольшой будто шепот

Кругом пробежал и затих, и следов не бывало;
Лишь изредка крупная рыба плеснется, как плаха,
И круг, расширяясь, с водой неприметно сольется.
Ну, так мне, товарищ, и грустно и весело стало!...

Сильнее из трубки я дым выпускал, и мешаясь
С туманом седым - улетал он на воздух,
И думы одна за другой в голове пробегали,
Да слов не найду рассказать, а много их было.

Ну, вот наступило и время для рыбьего клёву:
Прикормку почуя, и сверху и снизу тронулись
Язи, головли, и лини, и плотва краснопёрка,
И окунь, всегда ненасытный, и лещ простоватый;

По дну пузыри выпуская, забулькали воду,
И сердце, как варом облито, забилось... Чуть дух
Переводил потихоньку, и с трубкой рука опускалась.
Склонив к наплавкам неподвижные, жадные взоры,

Я ждал поминутно, что хватит и ко дну утащит, --
Напрасно: то тот, то другой наплавок пошевелит,
И только. Ты знаешь, что я терпелив и не скучлив:
Все удочки вынул, одна за другой, и насадку
Оправил, закинул -  и трубку забытую снова

Курю и счастливого часу опять дожидаюсь.
Все то же: шалили язи, а не брали, как должно.
Манила надежда не раз, а все по пустому:
Не то же ли с нами, товарищ, бывает и в жизни?

Если любому рыболову предложить ловить из бассейна, кишащего рыбой, то, думаю, никто не согласится на такой позор. Настоящему рыбаку нужно многое: река, камыши, цветы, утренние зори, сиреневые вечера и тишина. Вода.

Вы пишете: «Всё хорошо в природе, но вода - красота всей природы. Вода жива; она бежит или волнуется ветром; она движется и даёт жизнь и движение всему ее окружающему». Также и вся Ваша жизнь была отрицанием бездействия и самоуспокоения, недаром Вас в шутку даже звали «министерством общественной нравственности».

Прочитав Ваши произведения и о рыбной ловле, и о русской самобытности, я понял, что мы, русские, вполне можем считать себя нацией рек. Достаточно посмотреть на карту России, чтобы увидеть, насколько же наша земля пронизана реками – так же, как человеческое тело пронизано кровеносными сосудами. Реки недаром называли «Божьими дорогами». Реки, как Божьи дороги и неисповедимые Божьи пути, помогли нам стать единым народом.

Вы, Сергей Тимофеевич, пишете: «Древняя Русь для нас есть не только предмет изучения или исторического воспоминания. Древняя Русь неразрывно соединена с нашим настоящим и будущим, соединена тою живою связью, какою соединен корень с ветвями дерева».

Иные скажут: «Древняя Русь отжила свой век, прошла». Нет, если б это было так, то это значило бы, что Россия отжила свой век. Последующее только тогда живо, когда оно вытекает из живого предыдущего и утверждается на нем как плод его жизни».

Течёт река времени. Если не взять удочку и не погрузить её в живую, скользящую мимо воду – с рекою и с историей ты так и не встретишься.

Моя река течёт через холмистые степи, изрезанные меловыми оврагами, по древнерусскому Дикому полю. Ведь князь Игорь с дружиной шёл именно в эти края, а его брат «буй-тур» Всеволод ждал «У Курьска напереди». Слова летописи о моих предках всегда вызывают в душе чувство гордости и восторга: они «сведомы кмети:под трубами повити, под шеломы възлелеяны, конець копия въскормлени; пути имь ведоми, яругы имь знаеми, луци у них напряжении, тулии отворении, сабли изострени; самискачуть, акы серые волцы в поле, ищущи себе чти, а князю славе…» И ещё – не могу преввать гул могучего текста: «Игорь к Дону вои ведёт. Уже бо беды его пасёт птиць по дубию; волци грозу въсрожат по яругам; орли клектом на кости звери зовут; лисицы брешут на черленыя щиты. О Русская земле, уже за шеломянем еси!»

Но я пока что не вижу ни Дикого поля, ни древних курганов: слева и справа от меня тянется полоса прибрежных камышей. Река мягко петляет, журчит, качает упругие прутья прибрежной лозы. В этих местах она течёт тихо, а в августовском беззвучии кажется в каком-то полусне позднего лета. Когда лежишь вверх лицом, то камыши кажутся огромной высоты и уходят в небо, к самым облакам, плывущим неизвестно куда. Если закрыть глаза, кажется, что и ты плывёшь по небу вместе с облаками. И  я плыву по небу спокойно и радостно.

Вы были всего на два года моложе Пушкина. Вас тоже однажды в Петербурге, благословлял Державин. Творчество Ваше ценили Гоголь и Тургенев, Достоевский и Чехов, но мало кто из моих ровесников знаком с Вашим творчеством. Неблагодарность потомков?

Как настоящий рыболов, Вы любили рыбную ловлю до конца своих дней. Говорят, что, почти ослепнув, Вы не различали уже на воде поплавка и узнавали о поклёвке по дрожанию удилища. Для этого, конечно, рыба должна была быть немаленькая! А озеро, где Вы провели своё детство, живёт до сих пор. Оно находится, как я узнал, на территории современного Кармаскалинского района у деревни Старые Киешки в 30-40 километрах от Уфы, в пойме Белой. Окрестности озера представляют заливные луга и леса, в которых много грибов и калины.

В своей книге «Детские годы Багрова-внука» Вы описали окрестности этого озера такими, какими они были сто лет назад. По берегам озера росли огромные дубы, а само озеро было очень богато рыбой. В настоящее время по берегам дубов нет, растут небольшие ивы, рябина, калина и другие небольшие деревья. Размеры озера уменьшились. Сейчас оно имеет длину около трёх километров и ширину до ста метров. Озеро - старица реки Агидель, с которой оно весной соединяется протокой.

«Озеро было полно всякой рыбой, и очень крупной; в половодье она заходила из реки Белой, а когда вода начинала убывать, то мещеряки перегораживали плетнем узкий и неглубокий проток, которым соединялось озеро с рекой, и вся рыба оставалась до будущей весны в озере. Огромные щуки и жерехи то и дело выскакивали из воды, гоняясь за мелкой рыбой, которая металась и правилась беспрестанно. Местами около берегов и трав рябила вода  от рыбьих стай, которые теснились на мель и даже выскакивали на береговую траву: мне сказали, что это рыба мечет икру. Всего более водилось в озере окуней и особенно лещей. Мы размотали удочку и принялись удить».

Последую и я Вашему примеру. С первого же клёва мне повезло: выдернул твёрдого красавца окуня. Потом эта удочка «замолчала» - червя никто из рыб больше не пожелал. Ну что же, на пшеничку – так на пшеничку. И вдруг конец удилища потянуло в сторону. Схватил удилище, дёрнул вверх, но рыба… Рыба ли это? Осторожно, чтобы не оборвать леску, тащу… Каска! Старая солдатская каска.

В наших местах шли бои, здесь «распрямилась» Курская дуга. Недалеко от реки = невысокий бугорок, на нём у трёх берёз – могилка. Тумбочка покосилась, буквы на табличке расплылись. Сядет солдат тихим вечером на сколоченную из жердинок скамеечку возле могилки, посмотрит на синие дали, а если погода ясная – и речка узкой полоской блеснёт. Послушает, как три берёзки шепчутся… и снова будет лежать, и пусть земля ему будет пухом. Ещё одна могила неизвестному солдату в России. Неизвестному...

В Америке в штате Юта есть огромная библиотека, соединённая с гигантским подземным архивом. Это хранилище устроено в таких прочных скалах, что оно должно уцелеть даже при ядерном взрыве. Год за годом хозяева и основатели библиотеки – христиане-мормоны – пополняют свой архив сведениями обо всех людях, живших когда-нибудь на земле. Их посланцы разъезжают по всему свету, копируют родословники, генеалогические таблицы, записи смертей и рождений, хранящиеся в старинных церковных книгах и в архивах. Мормоны твёрдо верят в воскресение из мёртвых и хотят по мере сил способствовать тому, чтобы ни одна человеческая жизнь не затерялась в Торжественный день.

Не знаю, попали ли уже в их списки данные Ваших семейных хроник. Они, по моему мнению, младшие братья летописей. В них запечатлён бег времени, в неподвижные строки книг уходит поток уплывающих дней. Снова идут к реке мальчишки с удочками. Течёт река времени Аксаковых. Мы помним Вас, Сергей Тимофеевич.


И было утро большим и синим,
И пели птицы.
Так неужели я в этом мире
Мог не родиться?
И было б утро таким огромным,
А я бы не был.
И не узнал бы, что там, за домом –
Земля и небо.

 
 

НОВОСТИ


Конкурс «Аксаковский «Аленький цветочек»

Аксаковский «Аленький цветочек» - название конкурса само говорит за себя. Детство – прекрасное время, когда проявление таланта и участие в конкурсе наполяет жизнь созтязательным и конкурентным моментом. Ведь участие в конкурсе – это всегда приятные воспоминания детства, победа в нем или участие, которое подвигло к новым победам и вершинам, которые еще не покорены...

Читать далее >>


Делая очередной виток над планетой

«Делая очередной виток над планетой, я всегда высматривал внизу точку, где родился С.Т.Аксаков…»

Читать далее >>


Спасибо БИСТу!

Аксаковский фонд, Международный фонд славянской письменности и культуры и Мемориальный дом–музей С.Т.Аксакова сердечно благодарят своего партнера в многочисленных Аксаковских программах Башкирский институт социальных технологий и прежде всего его директора, Нигматуллину Танзилю Алтафовну...

Читать далее >>

Разработка и создание сайтов в Уфе