ДОМ - МУЗЕЙ С.Т. АКСАКОВА С.Т. АКСАКОВ АКСАКОВСКОЕ ДВИЖЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ГЛАВНАЯЭКСПОЗИЦИЯЭКСКУРСИИИЗДАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬФОНДЫДАРИТЕЛИСОБЫТИЯДРУЗЬЯ & СПОНСОРЫКОНТАКТЫ
БИОГРАФИЯТВОРЧЕСТВОСЕМЬЯ С.Т. АКСАКОВААКСАКОВСКИЕ МЕСТА
АКСАКОВСКИЙ ФОНДАКСАКОВСКИЙ ПРАЗДНИКСТИПЕНДИЯПРЕМИЯПРЕССАСОЗДАТЕЛИ САЙТА
ДРУЗЬЯ ВО ФРАНЦИИДРУЗЬЯ В ГЕРМАНИИГИМНАЗИИ
 

Происхождение Аксаковых

Семейная история Аксаковых в полной мере отразила социокультурные, экономические, политические и иные процессы, происходившие в российском обществе на протяжении последних 500 лет. В коллективной биографии рода общие этапы и модели социального, демографического и генеалогического бы-тования дворянства интегрировались с индивидуальным началом, а микроисто-рические события семейного прошлого часто были детерминированы фунда-ментальными макроисторическими закономерностями.

Совокупность конкретных судеб Аксаковых создает универсальный образ дворянского рода. Характерное для него трепетное отношепие к переданным от предков обычаям и культурным доминантам, наиболее полно воплощенное в «Семейной хронике» С.Т. Аксакова, в значительной степени обусловлива-лось уникальной историей семьи, имевшей все атрибуты древности: легенду о происхождении, родоначальника-иностранца, знаменитых предков, герб, сопри-частность к важнейшим событиям истории России.

В этой системе ценностей приоритетное место занимала родовая легенда. Ее традиционная модель состояла из сведений о происхождении семьи от знатного иностранца, который приехал служить на Русь, и правитель принял его «с поче-том», пожаловал землями и высокой должностью. Установление достоверности подобных сведений всегда являлось одной из наиболее актуальных и важных проблем для отечественной генеалогической науки1. Историографические оценки родовых преданий располагались в широком диапазоне от признания их абсолютного соответствия реальности до категорического отрицания какой бы то ни было исторической ценности. Альтернативность позиций детерминирова-лась тем, что в процессе генезиса генеалогического источниковедения, происхо-дившего во второй половине Х1Х - начале XX в., исследователи доказали фан-тастичность легенд некоторых родов (Бестужевых, Головкиных и др.). Эти разо-блачения предопреде¬лили скептическое отношение последующей историогра-фии к данной разновидности источников в целом. Лишь небольшое количество поздних легенд признавалось достоверными, поскольку их прямо подтвержда-ли письменные материалы XVI-XVII вв.

В современной исторической науке оценки не столь прямолинейны как ранее. В последние годы появились работы, в которых на основе комплексно-го анализа всей совокупности возможных источников, в том числе редко привлекавшихся летописных свидетельств, предпринимаются попытки ре-конструировать дворянские родословия в длительной ретроспективе и довести их до домонгольского периода2.

В контексте этих методических и концептуальных модификаций генеало-гического знания была заново переосмыслена родословная легенда Аксаковых. Как сообщают исгочники, они и их однородцы Вельяминовы, Воронцовы, Ис-леньевы, Башмаковы, Соловцовы и др. происходили от знатного варяга Шимо-на (Симона Африкановича, который прибыл на Русь из Скандинавии3 к Яро-славу Мудрому, принял православие, участвовал в ряде важных событий и умер в 1089 г. По всей видимости, выезд произошел ближе к концу правления князя, т.е. на рубеже 1040-х-1050-х гг.,4 и стал следствием приглашения в 1024 г. на Русь «князя варяжского» Якуна (Хакона), родного дяди Шимона5.

Эти генеалогические сведения интересны в двух отношениях.

Вo-первых, по древности выезда родоначальника на Русь они практически не имеют аналогов в отечественном генеалогическом пространстве. Очень не-многие дворянские семьи относили время жизни своих родоначальников к XI в., даже если речь шла о легендарных персонажах. Таким образом, Аксаковы оказываются одним из самых старинных русских родов и уступают в этом от-ношении только Рюриковичам, потомкам князя Рюрика, жившего в IX в.

Во-вторых, среди аналогичных источников легенда выделяется высокой степенью достоверности. В историографии начала XX в. информация о ранних поколениях Шимоновичей подвергалась критике. В частности, к ней скептиче-ски относился крупнейший русский генеалог и историк дворянства, профессор Московского археологического института Л.М. Савелов6. В исследованиях по-следних лет, опирающихся на сравнительный анализ многочисленных источни-ков, не только сформировался тезис о достоверности выезда Шимона,7 но и бы-ла реконструирована последовательность его ближайших потомков, в том чис-ле для периода, который недостаточно обеспечен документальными свидетель-ствами8. Такая ситуация обусловлена, прежде всего, той заметной ролью, кото-рую играли Шимоновичи в политической жизни Руси ХШ-XIV вв. Социальная активность способствовала сохранению генеалогических и биографических днных в условиях, когда другие семьи их утрачивали. Легенда Аксаковых и их однородцев является феноменом отечественного родового пространства, и она оказала мощное влияние на менталитет семьи, на прочность ее генеалогических традиций.

Должностное положение и деятельность первых Шимоновичей, их довери-тельные отношения с правителями создали благоприятные социальные условия для последующих поколений семьи. По всей видимости, Шимон занимал вид-ный пост ростово-суздальского тысяцкого9 и приобрел в соответствующем ре-гионе земельные владения10. С XI в. началось тяготение его потомков к данной территории, они поселились в Суздале и являлись ктиторами местного Дмитри-евского монастыря11. Во второй половине XIII в. Шимоновичи перебрались в Москву вместе с князем Даниилом Александровичем. На месте они сохранили исключительно служебное положение, наследственно, на протяжении почти всего XIV в., занимая влиятельный пост московского тысяцкого и фактически являясь первым по знатности семейством Московского княжества. Тысяцкий Василий Васильевич вместе с митрополитом Алексием фактически управлял государством в годы малолетства князя Дмитрия Ивановича, впоследствии про-званного Донским. Индикатором статуса рода в тот период оказались браки, за-ключенные с представителями великокняжеской династии. Микула Васильевич женился в 1366 г. на дочери суздальско-нижегородского князя Дмитрия Кон-стантиновича, а дочь Полуекта Васильевича Евпраксия вышла в 1406 г. замуж за сына Дмитрия Донского князя Петра.

На рубеже XIV-XV в. положение Шимоновичей начало постепенно изме-няться. Недовольный ликвидацией в 1374 г. должности тысяцкого, Иван Ва-сильевич стал в оппозицию к московскому князю и был казнен, что привело к опале одной из ветвей рода. В XV в. крепкие связи потомков Шимона с удела-ми, особенно с Дмитровом, где они имели земельные владения,12 явились пре-пятствием для эффективной службы при московском дворе, что привело к де-градации должностного статуса.

Социально-должностная дифференциация единого клана обусловила ге-неалогическую стратификацию Дома Шимоновичей, выделение из него обо-собленных семей, ставших позже самостоятельными родами. В результате это-го процесса в конце XV в. началось формирование рода Аксаковых13. Родона-чальником их стал Иван Федоро¬вич Вельяминов, носивший некалендарное имя Аксак (Оксак), что в переводе с тюрк¬ского означает «хромой».

Оказавшийся в основе фамилии ориентализм давал повод некоторым авто-рам писать о восточном происхождении рода. С подобным утверждением кате-горически нельзя согласиться. Оно не учитывает антропонимическую ситуацию в русском обще¬стве XV в., когда имена иностранного происхождения были широко распространены в языковой среде и отнюдь не указывали на генеалоги-ческую связь с определенным ре¬гионом. Как справедливо отмечал известный генеалог и медиевист В.Б. Кобрин, «было бы наивным считать всех носителей тюркских имен (или хотя бы большинство) вы¬ходцами с Востока»14. Этот тезис в полной мере относится и к Аксаковым, происхож¬дение которых вполне дос-товерно связано со Скандинавией.

Формирование фамилии рода в современном варианте заняло почти столе-тие. В XVI в. его представители часто писались Оксаковыми, и до конца века антропонимически прослеживалась их связь с родственниками. Так, в 1589/1590 гг. правнук родоначальника именовался в разрядной книге Леонтием Ивановичем Оксаковым Воронцвым, чем подчеркивалось его родство с другой семьей, принадлежавшей к Дому Шимоновичей. Подобное обозначение могло быть обусловлено тем, что возвысившийся в начале XVI в., достигший боярства и опередивший в социальном отношении других потомков Шимона род Ворон-цовых пресекся с гибелью окольничего Василия Федоровича при осаде Кеми в 1579 г. Возможно, что Аксаковы хотели каким-то образом узурпировать фами-лию однородцев, повысить свое служебно-должностное положение, но сделать этого не удалось. Фамилия Воронцовых в семье не удержалась.

Некалендарное имя Аксак встречалось в антропонимии служилого сосло-вия Руси очень редко. Среди 502 носителей этой разновидности имен, упомянутых в Дворовой тетради 1550-х гг., оно отмечено единственный раз15. Тем не менее, несмотря на малую частотность употребления, известны однофамильцы Аксаковых-Шимоновичей. В Ты¬сячной книге 1550 г. был упомянут Матвей То-варищев сын Аксаков, четыре его сына и племянники. Происходили все они из Суздаля и были детьми боярскими третьей статьи16. Эти же лица, с дополнени-ем имени еще одного сына, указаны в Дворовой тетради 1550-х г.17. Некоторые исследователи считали их потомками Шимона и помещали в списках Аксако-вых, чья связь с родом не установлена18. Убедительно разрешил эту проблему академик Н.П. Лихачев. Он обратил внимание на разночтение в тексте одного из списков Тысячной книги, в котором Матвей Товарищев сын именовался не Аксаковым, а Оскаковым. Это означало, что указанный человек и его потомство принадлежали к другой семье, а их первоначальное прозвище было искаже-но при создании Тысячной книги. Переписчики заменили (сознательно или случайно) неизвестное им прозвание на созвучную, более знакомую фамилию, и данная подмена привела к генеалогическому недоразумению. Семья Оскако-вых к Аксаковым потомства Шимана никакого отношения не имела. Существо-вание выявленного Н.П. Лихачевым антропонима именно в Суздале подтвер-ждает грамота великого князя московского Ивана Ивановича Спасо-Евфимиеву монастырю с упоминанием Василия Оскакова19. В XIХ - начале XX в. у древ-них дворян Аксаковых появилось большое число однофамильцев. Некоторые из них служили офицерами или чиновниками, что может создавагь затруднения при определении принадлежности конкретных лиц к потомству Шимона. Из-вестны, например, Константин Павлович Аксаков (родился в 1882 г.), родом из крестьян Тверской губернии, служивший в 1906 г. поручиком 3-го Финлянд-ского стрелкового полка;20 Сергей Павлович Аксаков (родился в 1885 г.), воз-можно, брат предыдущего, также из крестьян указанной губернии, в 1911 г. - младший унтер-офицер 47-го Самарского пехотного полка;21 Михаил Михайло-вич Аксаков (родился в 1896 г.), который происходил из мещан города Екате-ринодара и в 1916 г. являлся прапорщиком 61-го пехотного запасного батальо-на;22 Яков Иванович Аксаков (родился в 1877 г.), мещанин города Дедюхина Пермской губернии, бывший подпрапорщиком 72 Тульского пехотного полка,23 и др.

Многочисленность однофамильцев уже в начале XX в. создавала трудно-сти для деятельности губернских дворянских собраний. В декабре 1916 г. Харьковское сыскное отделение обратилось в Тульское дворянское собрание с просьбой сообщить, записан ли список дворян по Кашинскому уезду Павел Михайлович Аксаков,24 а также известить о месте его нахождения. Среди потомков Шимона такой человек неизвестен, и, по всей видимости, речь шла об их однофамильце.

Расространение антропонима Аксаков, как и в случаях с другими дворян-скими семьями, было обусловлено тем, что после отмены крепостного права именовавшиеся ранее только по именам и отчествам (вернее полуотчествам) крестьяне часто принимали фамилии своих бывших господ, особенно если те были известны и знамениты. И по всей видимости, фамилии не относившихся к потомкам Шимона Аксаковых возникали подобным способом. Косвенным образом об этом свидетельствует тот факт, что упомянутые выше крестьяне Акса-ковы происходили из Тверской губернии, где находились земельные владения одноименных дворян.
Уникальное происхождение и высокий социальный статус предков предопределили принадлежность Аксаковых к группе древних родов, которые составляли ядро благородного сословия России.

Род Аксаковых как социальное явление

 Становление самостоятельного рода Аксаковых именно в конце XV в. бы-ло обусловлено фундаментальными социально-генеалогическими модифика-циями. Вследствие централизации Русского государства в этот период проис-ходила самоидентификация и стратификация привилегированного слоя, фор-мировалась новая родовая культура, доминировавшая в XVI-XVII вв.

С конца XV в. многие дворянские семьи отсчитывали достоверное, под-тверждаемое источниками родословие. Становление интереса к генеалогии оп-ределялось ситуацией, сложившейся в московском великокняжеском дворе. Он оказался весьма разнородным но составу и интегрировал различные по проис-хождению и положению лица: потомков удельных князей, московское боярст-во, представителей региональных элит, попавших на новое место вместе с прежними своими правителями. В таких условиях только генеалогия, как нечто неизменное, становилась основополагающим ранжирующим признаком и по-зволяла избегнуть серьезных конфликтов при назначениях на должности, вы-ступая фактором повышения эффективности государственного управления.

Подобные обстоятельства привели к возникновению системы местниче-ских от¬ношений, при которой основным условием карьеры становилось проис-хождение че¬ловека. Альтернативность трактовок и неопределенность генеало-гических сведений в сочетании с должностными амбициями приводили к мно-гочисленным спорам, являв¬шимся, по сути, формой выяснения достоверности родовой информации.

Как и другие служилые люди, Аксаковы принимали участие в местниче-ских су¬дебных процессах, хотя активность их была несколько меньшей, чем у других Шимоновичей25. Известно только 7 подобных случаев, причем почти все они локализованы между 1561 и 1601 гг.,26 примечательно также то, что в 6 из них инициаторами споров выступали именно Аксаковы, чаще других - Ле-онтий Иванович, который жаловался государю на «невместность» назначений 4 раза. Аксаковы местничали с представите¬лями древнего клана Ратшичей (Бу-турлиными, Бобрищевыми-Пушкиными) и даже били челом на Рюриковичей: князя М.Ф. Кашина, князей И.Г. и В.Г. Щербатовых, князя В.А. Звенигородско-го, князя В.И. Бахтеярова, большинство которых происхо¬дили из черниговских, а последний - из ростовских удельных князей. Если соперни¬чество с равными по положению потомками Ратши было генеалогически закономер¬ным, то мест-нические претензии к титулованным Рюриковичам нельзя признать обо¬снованными. Несмотря на это, Л.И. Аксакову в июле 1592 г. удалось выиграть дело у князя М.Ф. Кашина. Хронологическая локализация местнической актив-ности Акса¬ковых обусловлена тем, что именно в конце XVI в. происходило оп-ределение нового положения семьи в структуре служилого сословия, которое сохранялось до отмены местничества в 1681-1682 гг.

На рубеже XV-XVI в. сыновья родоначальника - Иван, Александр, Дмит-рий, Василий - были испомещены в Новгороде и фактически пополнили ряды провинци¬альных детей боярских. Изменил их положение указ царя Ивана Грозного 1550 г., наде¬лявший землями вблизи Москвы тысячу «лучших слуг». Основная их масса набира¬лась из регионов, и они составили своеобразный кад-ровый резерв для выполнения различных поручений государя.

В числе избранных оказались Аксаковы. В составленном в 1550 г. списке «луч¬ших слуг», который известен как Тысячная книга, упомянуты трое Аксако-вых: сын боярский третьей статьи по Кашину Семен Александрович и его двоюродный брат, новгородский сын боярский второй статьи Степан Дмитрие-вич, а также новгородс¬кий сын боярский второй статьи Матвей Леонтьевич, связь которого с семьей досто¬верно не установлена27. Включение их в катего-рию «тысячников» улучшало позиции не только упомянутых в Тысячной книге лиц, но и их родственников. Процесс переме¬щения Аксаковых в среду столич-ных служилых людей отразила Дворовая тетрадь, составленная около 1551/1552 гг. Она представляла собой список двора государя, и Аксаковых в документе упомянуто значительно больше, чем в Тысячной книге, - 6 человек: Семен Александрович и 5 его племянников28. Они по-прежнему записаны по Кашину, который в середине XVI в. являлся, видимо, основным местом терри-ториальной локализации рода.

Перемещение на службу в Москву упрочило социальное положение членов семьи, которые получили доступ к воеводским и иным важным служебным на-значениям, оказались в непосредственной близости от важнейших историче-ских событий. В середине XVI в. Аксаковы заняли видное место в рядах сосло-вия и с 1550-х гг. входили в состав государева двора. Семен Александрович Аксаков и двое из его племянников сделали удачную карьеру, служили войско-выми и городовыми воеводами, выполняли ответственные государственные по-ручения. Должностному продвижению других представителей семьи помешала, видимо, ранняя смерть.

Во второй половине XVI в. Аксаковы принадлежали к категории «дворян московских», которые использовались на разнообразных служебных назначе-ниях. По социа¬льно-генеалогическому составу эти лица относились преимуще-ственно к княжеско-боярской аристократии, и лишь небольшую их часть (на-пример, в 1588/1589 г. - около 20%) составляли представители древних и знат-ных, но не боярских семей29. Именно к последней группе принадлежал актив-ный участник Ливонской войны, воевода Л.И. Аксаков.

Вторая половина XVI в. стала для рода Аксаковых периодом продвижения вверх в социально-должностной иерархии, служебной активности и дальней-шей генеалогической эволюции. Процесс структурирования привилегированно-го слоя Руси в конце XV в. не завершился моментом формирования самостоя-тельных родов. В XVI в. внутри многих из них выделились более мелкие стра-ты - ветви. Аксаковы рано пережили такую внутреннюю стратификацию и уже в первой половине столетия распались на две ветви: московскую (со второй по-ловины XIX в. московско-калужскую) и арзамасскую (с XVIII в. уфимско-самарскую).

Родоначальником последней, как считается в генеалогической литературе, стал сын боярский Михаил Юрьевич Аксаков, отдавший жизнь за Отечество в «летнем Ливонском походе» 1577 г. С 1573 (1574/1575) г. он владел поместьем в селе Березовый Усад Ирженского стана Арзамасского уезда (25 четвертей «доброй земли», 25 четвертей перелога, 25 четвертей «дикого поля» и различ-ные угодья). По царской грамоте от 12 декабря 1577 г. это поместье перешло к его вдове Марии и двум малолетним сыновьям30.

Однако родословие Аксаковых в XVI в. запутанно и противоречиво. В нем явно допущена ошибка, которая нарушила синхронистичность и привела к рас-хождению в генеалогическом счете между ветвями на 3-4 поколения, т.е. почти на 100 лет. Арзамасская ветвь четко прослеживается до упомянутого Михаила Юрьевича Аксакова, жившего в середине XVI в., а московско-калужская - до начала XVII в. В составленном Московским дворянским депутатским собрани-ем родословии последняя отсчитывалась от воеводы Протасия Михайловича Аксакова, упоминаемого в 1620-е-50-е гг.31.

Малочисленность и дискретность генеалогических источников XVI в. пока препятствуют убедительному разрешению противоречия в родословии Аксако-вых, но причины его хорошо понятны. Аналогичные неясности характерны для многих дворянских семей и обусловлены особенностями учета служилого со-словия в XVI-XVII вв. Первой официальной родословной книгой России явился Государев родословец 1555 г., текст которого вошел в Бархатную книгу, со-ставленную почти через 150 лет, летом 1688 г.32 Когда дворяне в конце XVII в. предоставляли для Бархатной книги свои росписи, они уже плохо помнили род-ственников, живших во второй половине XVI в., поэтому информация за этот период содержала неточности и ошибки. В тексте они следовали за сравнитель-но точными сведениями первой половины XVI в.

Косвенным образом об ошибочности традиционного для историографии вари¬анта родословной Аксаковых свидетельствует синодик Московского Бого-явленского монастыря, с которым Шимоновичи были тесно связаны на протя-жении нескольких столетий. Источник сохранился в рукописи 1576-1581 гг. с позднейшими приписками,33 в нем имеется запись о роде Аксаковых34. Следует подчеркнуть, что степень достоверности сведений синодиков очень высока. Ге-неалог Н.Н. Кашкин справедливо указывал: «Ведь если московские служилые люди XVII века весьма часто приписывали себе небывалых предков и вносили их в представляемые Разряду родословные росписи, то до внесения этих вы-мышленных лиц в синодики на вечное поминание, до молитв за них они нико-гда не доходили»35.

В феврале 1586 г. Леонтий Иванович Аксаков и Алексей Хозников36 дали Московскому Богоявленскому монастырю 100 рублей «на впис» родственни-ков. Этот список существенно дополняет сведения росписи конца XVII в. из Бархатной книги новы¬ми именами, как мужскими, так и женскими. Родствен-ников Л.И. Аксаков перечислял в определенном порядке: сначала мать, затем братьев, отца и дядю с женой, далее упомянуты Даниил и Афанасий Аксаковы (возможно, племянники вкладчика), двоюродные брат и сестры и, наконец, двоюродные дяди37. В этом перечне кажется странным отсутствие родного племянника Л.И. Аксакова Михаила Юрьевича, погибшего незадолго перед вкладом. Такое умолчание трудно объяснимо и весьма важно, по¬скольку, как подчеркивалось выше, именно с данного лица начинается документально под-твержденное родословие арзамасской ветви.

Исторические судьбы традиционно выделяемых ветвей Аксаковых скла-дыва¬лись в конце XVI-XVII вв. по-разному и отражали две модели возможного развития служилой семьи. Арзамасские Аксаковы относились к категории про-винциального дворянства и в служебном отношении ничем себя не проявили. По сути, их история в XVII в. сводилась к приобретению и потере земель.

Судьба московских Аксаковых была иной. Они сохраняли прочное поло-жение при царском дворе, служили стольниками и дворянами московскими, на-значались воеводами в города (в том числе крупные - Псков, Нижний Новго-род, Владимир, Кострому), участвовали в придворных церемониях, владели значительными земельными участками. Поместный оклад братьев Протасия, Федора и Юрия Михайловичей, например, составлял в 1620-х гг. по 400-450 че-тей земли38.

Отношения между двумя ветвями не были доброжелательными. Когда в январе 1686 г. московские Аксаковы подали в Палату родословных дел сведе-ния для составления Бархатной книги, они не упомянули провинциальных род-ственников. Такая практика широко использовалась в тот период. Обедневшие, захудалые ветви замалчивались в росписях более удачливыми в социальном отношении родственниками, чтобы связи с ними не нанесли ущерба положе-нию семьи в целом. В данном случае вопрос об отсечении нежелательного род-ства был решен тем, что сын боярский и воевода Юрий Иванович Аксаков на-зывался бездетным39. Арзамасские Аксаковы быстро отреагировали на это и 22 мая 1686 г. подали в Палату родословных дел свою роспись, где показали его потомство. В сопровождавшей документ челобитной Григорий и Иван Василь-евичи Аксаковы отмечали, что искажение допустил подававший первую рос-пись Сергей Федорович Аксаков «по ссоре с нами и не любя нас»40. Однако Па-лата родословных дел не стала сводить два текста, и в Бархатную книгу вошло только январское родословие, т.е. представленное московской семьи41. Это могло означать, что у осторожных сотрудников Разряда остались какие-то со-мнения в точности сведений по арзамасским Аксаковым. В генеалогическом справочнике князя П.В. Долгорукова, опиравшемся на Бархатную книгу, вторая роспись также не учитывалась42. Только В.В. Руммель в конце XIX в. включил Михаила Юрьевича Аксакова в общее родословие43. Из его труда дополненная версия росписи Аксаковых перекочевала в работы других исследователей и ут-вердилась в историографии.

Показание Юрия Ивановича Аксакова бездетным в росписи несомненных потомков Шимона в совокупности с отсутствием его сына Михаила в синодике Московского Богоявленского монастыря, с отказом Палаты родословных дел признать роспись арзамасской семьи и с тем, что на нем же обрывается под-тверждаемое земельными актами родословие позволяют предположить, что именно в этом месте могла быть допущена ошибка, которая привела к наруше-нию синхронности поколений. Для окончательного разрешения этой проблемы требуется целенаправленное и комплексное изучение генеалогии Аксаковых в XVI в.

Важнейшим этапом в истории российского дворянства стали петровские преобразования. Они кардинально изменили социальную ситуацию и структуру сословия, Одни семьи выдвинулись, другие, наоборот, захудали. Аксаковы ока-зались в значительной степени затронуты этим процессом. Судьба двух ветвей рода в XVIII-XIX вв. существенно различалась.

Положение уфимско-самарских Аксаковых в XVIII в. стремительно улуч-шилось, они вырвались из безвестности, достигли высоких чинов (действитель-ного тайного советника), званий (сенатора) и должностей (губернатора). Нико-лай Иванович Аксаков и его сын Михаил последовательно занимали пост яро-славского губернатора, были кавалерами ордена святой Анны I степени44.

 В ХIX в. четко обозначилось тяготение уфимско-самарских Аксаковых к гражданской службе и юридическому образованию. Традиционными местами учебы стали либо привилегированное Императорское училище правоведения, в которое поступили 6 представителей семьи,45 либо один из российских универ-ситетов: Московский, Казанский, Санкт-Петербургский.

Успешно прошла адаптация представителей ветви к новой социально-экономической ситуации, возникшей в России после отмены крепостного пра-ва. В отличие от быстро разорявшегося большинства древнего дворянства, Ак-саковы до начала XX в. сохраняли значительные земельные владения и матери-альное благополучие. Сын писателя Сергея Тимофеевича Аксакова Григорий в 1873 г. владел 9000 десятин земли в Уфимскойй губернии46. Его двоюродный брат Александр Николаевич Аксаков в 1878 г. владел вместе с родителями ро-довым имением в 6600 десятин земли при селе Аксаковке Николаевка тож в Уфимском уезде одноименной губернии, 9000 десятин земли при селе Кротовке Бугульминского уезда Самарской губернии, 900 десятин земли при деревне Па-новке Николаевского уезда, благоприобретенным имением в 1400 десятин и земли при сельце Малая Борисовка Городищенского уезда Пензенской губер-нии47. Внуку первого из них, композитору Сергею Сергеевичу Аксакову в 1915 г. принадлежало 3000 десятин наследственной земли в Бузулукском уезде Са-марской губернии48.

Социальная и экономическая стабильность сочеталась с активной жизнен-ной позицией Аксаковых из уфимско-самарской ветви. Сергей Тимофеевич, Иван и Константин Сергеевичи Аксаковы принимали участие в общественно-политической, научной и литературной жизни страны. Их деятельность способ-ствовала формированию в XIX в. той известности древнего рода, которая со-храняется до сих пор. Для Аксаковых были характерны глубоко развитая родо-вая культура, гордость предками, бережное сохранение семейных традиций. В начале XX в., невзирая на недоумение мало ценившей генеалогические преда-ния дворянской молодежи, юный правнук Сергей Сергеевич Аксаков находил в себе мужество говорить: «Мы очень древнего рода!»49.

Судьбы московских Аксаковых в XVIII - начале XX в. оказались иными. Прежде всего, необходимо отметить, что в отечественной историографии быту-ет ошибка, допущенная князем П.В. Долгоруковым и многократно повторенная другими исследователями, в определении, от кого именно из двух братьев - Ивана Семеновича Большого или Ивана Семеновича Меньшого происходили представители ветви, жившие в XIX в. в Москве и Калуге. Долгое время счита-лось, что их предком являлся старший из братьев, но при работе над публикуе-мой росписью удалось достоверно установить, что он скончался в 1713 г.,50 а его имения перешли к племянникам, что, конечно, не могло произойти, если бы у покойного имелись собственные дети. Следовательно, прямым предком мос-ковско-калужской семьи был Иван Семенович Меньшой. Дополнитель¬но это подтверждается тем, что Аксаковы представили в Московское дворянское де¬путатское собрание его подлинный патент на чин капитана, сохранившийся в родовом архиве,51 а также прошением Василия Николаевича Аксакова52. В по-следнем документе подробно описывалась история наследования родового имения Рябинки, расположенного в Клинском уезде, и упоминалось, что дед просителя, капитан Иван Семенович Аксаков, наследовал имение в 1730 г. Ука-занная дата однозначно свидетельствует о том, что упомянутое лицо возможно отождествить только с младшим из братьев.

В середине XVIII в. московские Аксаковы были вытеснены из прежней со-циальной ниши и пополнили ряды мелкопоместного дворянства. Традиционной для них стала военная служба, после отставки с которой они занимали должно-сти в местных учреждениях. В соответствии с профессиональными приорите-тами они предпочитали военное образование, заканчивали военные гимназии, кадетские корпуса и училища: Третье Александровское, Чугуевское пехотное юнкерское, Павловское, Киевское. Участвовали в большинстве войн, которые вела Россия в XVIII в. - начале XX в.: русско-турецких, Отечественной 1812 г., Крымской, русско-японской, Первой мировой, но высоких чинов не достигали. Предельной верхней границей становились чины штабс-капитана на военной службе и надворного советника - на гражданской. Наиболее удачную карьеру сделал Павел Николаевич Аксаков, который 23 июля 1917 г. получил чин пол-ковника, а в сентябре того же года был назначен командиром 10-го Новоингер-манландского пехотного полка53.

В XVIII в. началось материальное оскудение московской ветви, хотя со-кращение земельных владений произошло несколько позже понижения слу-жебного статуса семьи. В 1769 г. Николай Иванович Аксаков, будучи в незна-чительном чине капрала, совместно с другими родственниками имел около 1000 десятин земли в Клинском уезде Московской губернии34, но когда в 1799 г. его сыновья Степан и Василий делили имение умершего отца, первому дос-тался всего 21 крепостной крестьянин, а второму - 2655. Такого количества бы-ло явно недостаточно для поддержания материального благополучия. Подобная ситуация являлась отражением общих процессов, которые начинались в рос-сийском дворянстве и особенно усилились после отмены крепостного права.

Неезначительность земельных владений в Московской губернии способст-вовала гповышению роли участков, получаемых в приданое, и, как следствие, возрастанию территориальной мобильности дворянских семей. Во второй по-ловине XIX в. Московский регион перестал быть местом жительства многих старинных родов56. Они переселились в те губернии, где обезземеливание про-исходило менее интенсивно, чем в Ценгральной России.

Московские Аксаковы стали расселяться по сопредельным регионам, в ча-стности выделилась ветвь, представители которой синхронно владели имения-ми в Тульской и Рязанской губерниях, и это обстоятельство позволяет обозна-чить данную часть рода как тульско-рязанскую ветвь. Она формировалась в ус-ловиях изменения места и роли дворянства в сфере государственного управле-ния и экономики России, поэтому не имела четко выраженных характеристик и интегрировала различные модели социального бытования.

Эта ветвь, по сути, состояла из двух семей, находившихся в отдаленном родстве и обособившихся от московской ветви в разное время. Первая из них переселилась в тульский и рязанский регионы в начале XVIII в. В августе 1732 г. Петр Дмитриевич Аксаков получил по полюбовному разделу имений деда, Семена Протасьевича Аксакова, деревню в Тульском уезде57. Женат он был на Матрене Иосифовне (Осиповне) Селивановой, происходившей из известной семьи рязанских вотчинников. Их потомки в XIX в. не обладали значительным недвижимым имуществом и владели менее 100 душ крепостных крестьян. Карьера представителей семьи начиналась на военном поприще, однако высо-ких чинов они не достигали (в основном, поручики, в лучшем - штабс-капитаны), затем переходили на службу в провинциальные учреждения Туль-ской или Рязанской губерний. Образование получали в местных военных учи-лищах, в частности Порфирий и Ипполит Степановичи Аксаковы закончили Александровское военное училище в Туле. В матримониальном отношении по-казателен заключенный около 1805 г. брак подпоручика Степана Андреяновича Аксакова с дочерью московского купца Анной Степановной, девичья фамилия которой неизвестна. Для начала XIX в. это был явный мезальянс, в историче-ском плане означавший разрушение социальной границы между дворянством и иными сословиями.

Родоначальником второй семьи, принадлежавшей к тульско-рязанской вет-ви, стал алексинский уездный предводитель дворянства, штабс-капитан Нико-лай Иванович Аксаков. В апреле 1819 г. он удачно женился на дочери действи-тельного тайного советника Петра Сергеевича Валуева Прасковье, за которой в 1855 г. состояло 1125 душ крепостных крестьян в Тульской, Рязанской, Кост-ромской и Владимирской губерниях58. Эта семья дольше, чем потомство Петра Дмитриевича Аксакова, сохраняла служебное и материальное благополучие. Принадлежавший к ней Николай Николаевич Аксаков дослужился до чина дей-ствительного статского советника и возглавлял отделение в Горном департа-менте. Его отец, также Николай Николаевич, хотя и имел невысокий чин про-винциального секретаря, в 1841 г. владел 1000 душами крестьян и родовыми имениями в Московской, Тульской и Рязанской губерниях59. Во второй поло-вине XIX в. размеры земельных владений уменьшились, а к концу века некото-рые члены семьи стали беспоместными. Упоминавшийся выше горный инже-нер Н.Н. Аксаков в 1868 г. имел только 250 родовых десятин земли с поселен-ными на них 87 душами крестьян в Ряжском уезде Рязанской губернии,60 а его двоюродный брат Александр Петрович Аксаков, судя по формулярному списку, в 1898 г. никакой земельной собственностью не обладал61. В 1903-1909 гг. име-ний в Тульской губернии за Аксаковыми не числилось62.

К тульско-рязанской ветви принадлежали два известных общественных и литературных деятеля второй половины XIX в., братья Николай и Александр Петровичи Аксаковы. Первый из них пользовался известностью как поэт и пуб-лицист, имел степень доктора философии. Как и представители уфимско-самарской ветви Иван и Константин Сергеевичи Аксаковы, особенный интерес он проявлял к истории славянских народов и по общественным взглядам при-мыкал к славянофилам, хотя подвергал критике отдельные положения их тео-рии, в частности - учение о государстве. Александр Петрович Аксаков, также публицист и литератор, разрабатывал учение о способах исправления преступ-ников. Считая главным условием их перевоспитания труд на благо людей и Бо-га, он предлагал реформировать тюремную систему России в этом направле-нии. А.П. Аксаков вел активную издательскую деятельность, издавал сбор¬ник «Братская жизнь» и журнал «Зерна», редактировал газету «Южное слово».

Во второй половине XIX в. сформировался еще один центр расселения Ак-саковых - Калужская губерния. Он возник благодаря браку приписанного к мо-сковской дворянской корпорации Николая Васильевича Аксакова и Юлии Вла-димировны Воейковой, которая в 1860 г. унаследовала от отца маленькое, не-многим более 150 десятин, поместье в Козельском уезде Калужской губернии63. Их многочисленное потомство сформировало в регионе большой семейный клан. Связь Аксаковых с Калужской губернией установилась быстро и прочно, они служили в местном управлении, принимали участие в деятельности зем-ских и дворянских органов, а женщины начали тру¬диться в сфере образования и медицины.

Однако формальные отношения с московским регионом сохранялись прак-тически до 1917 г. Калужские Аксаковы по-прежнему подавали прошения о за-писи в московскую родословную книгу. Последними это сделали Мария Ми-хайловна Аксакова и ее сын Михаил, которые 25 октября 1914 г. были причис-лены к дворянскому сообществу Московской губернии64. Таким образом, на-именование этой части рода именно московско-калужской, а не просто калуж-ской, ветвью представляется обоснованным в контексте практики юридическо-го признания дворянского достоинства, бытовавшей в Российской империи.

Политические потрясения 1917 г. обусловили потребность в социальной адаптации дворянства к новым условиям. Аксаковы избрали активные формы поиска первоначальной самоидентификации. Они участвовали в Белом движе-нии, значительная часть представителей семьи эмигрировали: из оставшихся в живых к 1921 г. 23 человек 12 оказались вне пределов России. Коренным обра-зом изменилось территориальное расселение представителей рода. Первона-чальными местами обитания Аксаковых стали Югославия, Китай, Германия, Австрия, Болгария, Франция, а с середины XX в. - США, Аргентина и Австра-лия. После Второй мировой войны произошла частичная репатриация, в СССР вернулся композитор С.С. Аксаков с семьей. В СССР к 1930-м гг. оставалось, по известным нам данным, всего трое мужчин из рода Аксаковых - Борис Сер-геевич, его двоюродный брат Михаил Георгиевич и малолетний сын последне-го Михаил. Оба взрослых представителя рода подверглись репрессивным пре-следованиям властей.

Территориальная разобщенность семьи, сложности адаптации и самоиден-тификации, преследования, бытовые лишения и иные факторы привели к нару-шению механизмов трансляции специфической дворянской культуры, утрате генеалогических традиций. Этот процесс в равной степени проявился как в СССР, так и в эмигрантской среде. Дмитрий Борисович Аксаков, установив по-сле Второй мировой войны связи с родным дядей Сергеем Сергеевичем Акса-ковым, просил его написать об истории семьи, о значении герба и т.д.65. Сын репрессированного летчика М.Г. Аксакова, ныне зравствующий Михаил Ми-хайлович Аксаков только в 1990-е гг. смог точно установить свою принадлеж-ность к московско-калужской ветви рода, узнать биографии предков и найти родственников за границей.

На рубеже XX-XXI в. произошло восстановление генеалогического един-ства рода. Современные Аксаковы были включены в историческую систему родственных отношений. Важнейшую роль в возрождении семейной памяти сыграла публикация выдаюцихся по источниковедческому значению мемуаров Т.А. Аксаковой (рожденной Сиверс), которые вышли в свет сначала во Фран-ции, а затем в России66. Они стали стержнем, вокруг которого развернулось изучение истории рода. Эти комплексные историко-генеалогические поиски имеют непреходящее культурное и научное значениe, оказывают существенное влияние на отечественное генеалогическое знание в целом.

В демографическом отношении Аксаковы не принадлежали к самым мно-гочисленным или малочисленным дворянским родам России67. В публикуемой поколенной росписи Аксаковых учтено 252 представителя рода, что примерно соответствует среднему показателю. Разумеется, что данное число не может считаться окончательным, но возможное его увеличение за счет обнаружения новых лиц не может существенно повлиягь на количественные параметры рода.

Изменение численности Аксаковых по поколениям можно представить в виде следующей таблицы68:

Отраженные в таблицы демографические тенденции вполне соотносятся с общим колебаниями численности русского дворянства. Можно отметить уве-личение количества лиц в XIII и XIV поколениях (время их жизни пришлось на XIX в.), а также резкое сокращение представителей в двух последних генераци-ях, связанное с последствиями революции 1917 г., Гражданской войны и ре-прессиями. Демографическим следствием советского периода стало пресечение уфимско-самарской ветви, которое произошло в 2007 г. со смертью Ирины Сергеевны Аксаковой, вследствие чего фамилия перешла к потомкам по жен-ской линии. Не менее кризисная ситуация сложилась в московско-калужской ветви, в ее последнем поколении имеется единственный представитель мужско-го пола - Даниил Андреевич Аксаков. Тульско-рязанская ветвь угасла, по всей видимости, в первой половине XX в.; во всяком случае, обнаружить ее предста-вителей нам не удалось.

История рода Аксаковых дает возможность осмыслить одну из возможных моделей бытования дворянской семьи,69 стабильной по служебному положе-нию, принадлежащей к средним слоям древнего дворянства, крепко держав-шейся сословной традиции, в которой генеалогическая память составляла особо почитаемую ценность и стержень менталитета.

Юридическое признание дворянского статуса Аксаковых в XVIII - начале XX века

В конце XVIII в. коренным образом изменилась процедура юридического признания дворянского достоинства, бытовавшие в России. Введение новой системы являлось реакцией на количественный рост, изменение генеалогиче-ского состава и иные социальные, преимущественно консолидационные, про-цессы, происходившие в сосло¬вии вследствие «Табели о рангах» 1722 г. и по-полнения его лицами из других групп населения. В 1785 г. «Жалованная грамо-та дворянству» ввела децентрализованный учет дворянства, при котором рас-смотрение доказательств происхождения возлагалось на губернские собрания.

Для фиксации потомственных дворян учреждались родословные книги. Они делились на шесть частей в соответствии с происхождением. Внесение ро-да или лица в любую из них означало юридическое признание за ним дворян-ского статуса.

Процесс оформления принадлежности к привилегированному сословию был чрезвычайно бюрократизирован. Ошибочное распределение родов между частями, неправомерные отказы, низкий профессионализм и формализм чинов-ников, многолетнее рассмотрение дел встречались постоянно. С другой сторо-ны, само дворянство не проявляло должной настойчивости для вынесения по-ложительных и правильных решений: небрежно хранило семейные архивы, не предоставляло нужных документов, не следило за точностью метрических за-писей и часто вообще не заботилось о юридическом оформлении своих сослов-ных прав. Несмотря на многочисленные недостатки, губернские родословные книги и комплекс сопутствующих им дел являются ценными источниками, ко-торые позволяют при критическом анализе их информации вполне достоверно реконструировать родословие любой дворянской семьи во второй поло¬вине XVIII - начале XX в.

Аксаковы были внесены в родословные книги 7 губерний: Калужской, Мо-сковской, Оренбургской (Уфимской),70 Рязанской, Самарской, Симбирской и Тульской.

Представители рода с большим вниманием отнеслись к правовой фиксации своих прав, быстро отреагировали на новые требования и уже в конце XVIII в. предприняли активные меры для юридического закрепления социального ста-туса. Первым из рода о внесении в дворянскую книгу просил представитель уфимско-самарской ветви Степан Михайлович Аксаков, который 11 декабря 1791 г. был записан «вместе с родом» в ее шестую часть71. В 1796 г. произошло правовое признание дворянского достоинства рязанских Аксаковых (поручика Андреяна Петровича и его сына Степана)72. В ноябре 1799 г. Василий и Степан Николаевичи Аксаковы также просили причислить их к московской дворянской корпорации.

Процедура юридического оформления сословного статуса представляла собой сложный и казуистический процесс. Многие решения были ошибочны и не отражали реального происхождения семей. Подобная ситуация сложилась и в отношении Аксаковых. Согласно закону, они имели безоговорочное право на причисление к древнему дворянству, что означало внесение в шестую часть гу-бернской родословной книги. Однако в 1825 г., ссылаясь на легенду о происхо-ждении от иноземца Шимона, Тульское дворянское собрание внесло Николая Ивановича Аксакова с сыновьями в четвертую часть, куда записывались ино-странные роды73. Такая ошибка была очень распространена, в этой части книги оказались многие русские роды, имевшие легенды о родоначальниках-иностранцах (Вельяминовы, Даниловы, Кожины, Масловы, Наумовы, Ново-сильцовы, Рахмановы, Сабуровы, Сухово-Кобылины, Юшковы и др.)74. Героль-дия, куда определение собрания отправили для утверждения, вполне справед-ливо не согласилась с решением, посчитав причисление Аксаковых к иностран-ному дворянству неправомерным. Указом от 18 октября 1845 г. она предписала переместить их в шестую часть75.

Непростая ситуация сложилась с причислением рода к московской дворян-ской корпорации. Первоначально древнее происхождение Аксаковых было признано. Однако в 1820-е гг. система юридического оформления дворянства начала ужесточаться, вводились новые требования, документы стали прове-ряться более тщательно. Поэтому определением Московского дворянского соб-рания от 13 декабря 1828 г.76 Василий Николаевич Аксаков был причислен к лицам, выслужившим дворянство по военной службе, и внесен во вторую часть родословной книги. Причиной такого решения послужило то, что проситель представил только свой указ об отставке. С формальной точки зрения опреде-ление Московского дворянского собрания было правильным, но, по сути, явля-лось ошибкой.

Подобный исход дела не устроил В.Н. Аксакова, который прекрасно знал о своем древнем происхождении. В январе 1832 г. он стал добиваться перенесе-ния себя из второй части в шестую, где числился его племянник Алексей Сте-панович Аксаков77. Он представил дополнительные доказательства и определе-нием от 18 февраля 1832 г. Московское дворянское собрание подтвердило древнее происхождение просителя и его детей78. Временное присутствие Ге-рольдии указом от 28 сентября 1844 г. не согласилось с новым решением и предписало дополнить дело справками79. В указе от 1 августа 1847 г. оно, ссы-лаясь на отсутствие доказательств того, что прямые предки Аксаковых «поль-зовались дворянством за сто и более лет или чтобы предки владели имениями, населенными крестьянами» окончательно отказалось утвердить определе¬ние Московского дворянского собрания от 18 февраля 1832 г. и перенесло род во вторую часть80.

В.Н. Аксаков вновь не согласился с решением и продолжал бороться за правовое признание древности своего происхождения. В июне 1848 г. он обра-тился в собрание е прошением о перенесении себя с детьми в шестую часть81. К нему В.Н. Аксаков приложил несколько документов, подтверждавших переход недвижимого имения, в частности - сельца Рябинки Клинского уезда, от деда к его отцу, а затем к нему. В числе представленных материалов была даже под-линная запись 1720 г., сохранившаяся в семейном архиве82.

Прошение В.Н. Аксакова последствий не имело, во второй половине Х1Х - начале XX в. род продолжал юридически считаться не древним, а выслужив-шим дворянство. Члены семьи упорно игнорировали ошибочное решение. В 1871 г. Николай Васильевич Аксаков, прося внести в родословную книгу своих многочисленных детей, неправильно сообщал, что причислен к древнему дво-рянству83. Однако Московское дворянское депутатское собрание, опираясь на указ Временного присутствия Герольдии от 1 августа 1847 г., в очередной раз определило внести Ольгу, Александру и Антонину Аксаковых к роду отца с внесением во вторую часть84. Поколение внуков В.Н. Аксакова уже перестало сопротивляться чиновничьему произволу и безропотно причисляло своих детей к родам, выслужившим дворянство. Впрочем, для конца XIX в. принадлеж-ность к привилегированному сословию не имела такого значения, как раньше, и поведение Аксаковых недвусмысленно отразило новое положение дворянства в условиях капиталистического развития страны.

История правового признания Аксаковых типична для семей из среднего ело древнего дворянства. Его представители постоянно и оправданно стреми-лись попасть в шестую часть родословных книг, но формально часто переноси-лись во вторую, третью или четвертую. Однако Аксаковы, в отличие от других, не смирились с ошибочной генеалогической идентификацией и много лет бо-ролись за официальное признание истинного своего происхождения.

При юридическом подтверждении социального положения могли возни-кать трудности не только с распределением по частям родословных книг и, со-ответственно, с определением принадлежности к конкретной категории сосло-вия. Иногда фиксации прав препятствовали оплошности в ведении церковной документации. В апреле 1825 г. вдова Мария Ильинична Аксакова просила вне-сти сына Алексея в дворянскую родословную книг Московской губернии85. Определением от 14 мая 1825 г. была запрошена справка о рождении А.С. Ак-сакова, но выяснилось, что по неизвестной причине он не вписан в метрические книги. Началось следствие о причинах такого упущения. Установить что-то оказалось сложно, поскольку все участники таинства крещения умерли, кроме восприемницы вдовы поручика Марии Матвеевны Чикиной (в документах она называлась также Чекена или Чекина). Она подтвердила, что Алексей действи-тельно приходился законным сыном Степану Николаевичу Аксакову и что крещение состоялось по всем правилам православной веры. Кроме того, было взято объяснение от иеромонаха Алексея, ризничего Московског Богоявленско-го монастыря, который ранее служил священником церкви в селе Завидова, где происходил обряд. Хотя он не крестил А.С. Аксакова, но подтвердил, что во время его священства тот вместе с родителями регулярно являлся на исповедь. Ситуация в данном случае разрешилась благополучно, и определением от 15 марта 1826 г.86 сын просительницы был внесен в шестую часть дворянской книги.

 Аналогичные трудности возникли также при причислении к рязанской дворянской корпорации Порфирия Степановича Аксакова. Оказалось, что за-пись о его крещении в метрических книгах села Поливанова Михайловского уезда отсутствует, и Рязанская духовная консистория проводила специальное следствие по данному поводу. Были опрошены крестивший младенца священ-ник Андрей Иванов, восприемник В.М. Страхов и присутствовавшие при таин-стве лица87. Все они подтвердили факт совершения предписанного обряда и за-конность происхождения младенца, вследствие чего 27 июня 1832 г. Порфирий Степанович Аксаков был внесен в родословную книгу88.

Распределение дворян по региональным корпорациям осуществлялось на основании нахождения недвижимого имущества. На место расположения име-ний ссылались и Аксаковы, когда подавали прошения. В январе 1825 г. Нико-лай Иванович Аксаков «по случаю жительства в Алексинском уезде» и по вла-дению в нем землей, обратился в Тульское дворянское депутатское собрание с просьбой о внесении в местную родословную книгу89. В сентябре 1855 г. при-численный к тульской корпорации Петр Николаевич Аксаков просил внести его в шестую часть дворянской книги Московской губернии, основываясь на том, что его жена владела имением в Серпуховском уезде Московской губернии90.

Дворянство не всегда проявляло должное внимание к оформлению своего правового положения, поэтому не все члены рода вносились в родословные книги. Часто поводом для причисления к дворянской корпорации являлись ка-кие-то прагматические потребности: получение наследства, залог имения в бан-ке, поступление детей в привилегированные учебные заведения. В 1822 г. Сте-пан Андреянович Аксаков представил в Тульское дворянское собрание форму-лярный список и грамоту о своем при¬ведении к древнему дворянству, выдан-ную Рязанским дворянским собранием. Он просил дать свидетельство о дво-рянстве сыну Порфирию, необходимое для поступления в Александровское во-енное училище,91 и определением от 21 января того же года требуемый доку-мент был выдан92. На потребность свидетельства о происхождении для поступ-ления в казенное учебное заведение указывал Павел Степанович Аксаков, про-сивший в феврале 1833 г. внести в родословную книгу Рязанской губернии сы-на Николая93.

При причислении к конкретной региональной корпорации большое значе-ние имел пример родственников. В марте 1800 г. в Рязанское собрание подал прошение Иван Алексеевич Аксаков, который прямо ссылался на факт призна-ния дворянского достоинства Степана Андреяновича Аксакова. Мотивируя тем, что тот доводится ему родственником, И.А. Аксаков просил внести в родослов-ную книгу и себя94. На документе С.А. Аксаков написал, что проситель «дейст-вительно мне родственник, происхождение имеет одних со мною предков и по-казан в родословии». Однако таких скудных доказательств было недостаточно даже для конца XVIII в., когда действовали сравнительно либеральные правила признания дворянства. В июле 1800 г. собрание потребовало от И.А. Аксакова дополнительных доказательств,95 и он представил копию своего аттестата о службе и документ на орден святого Георгия, которых оказалось достаточно для положительного решения96.

Окончательное утверждение определений о внесении представителей рода Аксаковых в родословные книги происходило в Санкт-Петербурге, и процесс мог быть весьма длительным. В октябре 1844 г. дела Ипполита и Павла Степа-новичей, а также Николая Павловича Аксаковых отправили на утверждение в Герольдию97. Через год был получен ответ из ее Временного присутствия, в ко-тором запрашивались дополни¬тельные документы и справки. Следующая по-пытка утвердить определения также закончилась безрезультатно, указ Депар-тамента Герольдии от 31 августа 1852 г. снова содержал отказ, поскольку к де-лу не прилагались родословия98. Только в январе 1855 г. последовал указ, кото-рый утвердил все пять определений Рязанского дворянского со¬брания, приня-тых по делам Аксаковых, начиная с 1796 г.,99 и это было завершением юриди-ческого признания дворянства этой ветви рода.

Юридически принадлежность к дворянскому сословию оформили 70 чело-век из рода Аксаковых;100 среди них было 46 мужчин, 19 женщин, 5 жен101. Случаев причисления к региональным корпорациям было больше - 78, по-скольку некоторые представители семьи вносились в родословные книги 2-3 губерний одновременно. Подтверждение социального статуса семьи происхо-дило постоянно и продолжалось с 1791 по 1914 г.

Статистически процесс юридического признания дворянства Аксаковых выра¬жается следующей таблицей:

 

Эти данные демонстрируют социально-генеалогические процессы, проис-ходив¬шие в роде. Наиболее интенсивно и длительно фиксировались Аксаковы по региону начальной территориальной локализации и службы - Московской губернии - 45,7 % от всех случаев регистрации.

Пик правового признания дворянства Аксаковых пришелся на вторую (26,9% зарегистрированных случаев) и третью (24,4%) четверти XIX в. Таким образом, видимо, проявилось стремление подтвердить статус в условиях изме-нения социально-экономической обстановки в стране. Демографический кризис в некоторых семьях, составлявших род, выразился через уменьшение числа ре-гистрации в конце Х1Х - начале XX в.

Большинство Аксаковых, живших в конце XVIII - начале XX вв., доказали официально принадлежность к дворянству. Такая педантичность встречалась довольно редко. Правовая активность семьи детерминировалась стремлением удержать сословный татус, дать детям образование в привилегированных учеб-ных заведениях, подчеркнуть древность и исторические заслуги рода.

Герб Аксаковых 

Символика русского дворянства прошла в своем развитии два этапа: пер-вый - догеральдический, когда представители привилегированного слоя поль-зовались самыми разнообразными ненаследуемыми эмблемами, и второй - ге-ральдический, когда под влиянием западного культурного опыта, с одной сто-роны, и петровской европеизации сословия - с другой, получили распростране-ние гербы, для которых характерно соответствие определенной визуальной мо-дели и устойчивая трансляция из поколения в поколение.

Употребление символики в XVI-XVII вв. детерминировалось сугубо праг-матическими потребностями. Эмблемы помещались преимущественно на лич-ных печатях и выполняли функцию удостоверительного знака.

Символика начала бытовать в роду Аксаковых не позже конца XVI в. Пер-вый ввестный случай ее употребления относится к 1596 г. На печати Леонтия Ивановича Аксакова, которая сохранилась на оброчной грамоте, данной архи-мандриту Печерского монастыря Трифону с братией на рыбные ловли и бобро-вые гоны в Нижегородском уезде,102 помещено животное с раскрытой пастью. Точной идентификации оно не подд¬ается, но его можно трактовать как некое фантастическое существо. Эта эмблема оказала заметное влияние на семейную символику XVII в.

Следующий по хронологии сфрагистический памятник, связанный с ро-дом, датируется началом XVII в. Печать принадлежала Василию Никифоровичу Аксакову,103 на ней изображен пегас, снизу от которого кольцо. В общих конту-рах между ним и зверем с печати Л.И. Аксакова имеется несомненная иконо-графическая преемственность. На печати Сергея Федоровича Аксакова (1671 г.)104 снова появилось существо, сходное с эмблемой, употребленной Л.И. Ак-саковым. Однако С.Ф. Аксаков пользовался также другой печатью. Она датиру-ется 1668 г., на ней был всадник, но из-за того, что верх печати обломан, иден-тифицировать его точнее невозможно105.

Бытовавшая в семье сфрагистическая традиция не стала визуальной осно-вой для герба, как это иногда происходило в других дворянских семьях. Эмб-лематический опыт XVI-XVII вв. оказался полностью утраченным. Геральдиза-ция Аксаковых произошла сравнительно поздно, и, видимо, была обусловлена стремлением к юридическому признанию древности рода. В данной ситуации герб становился неотъемлемым атрибутом определенного социального статуса, визуальным отражением принадлежности к дворянскому сословию.

Косвенным образом о позднем становлении геральдики рода свидетельст-вует отсутствие какого-либо символа Аксаковых в «Гербовнике А.Т. Князева» 1785 г., ко¬торый содержал значительный комплекс дворянских печатей XVIII в. с геральдичес¬кими изображениями. Между прочим, в нем имеется герб Ислень-евых, который упот¬реблялся ранее 1780 г. и в целом соответствовал варианту, впоследствии официально утвержденному106. Ничем не напоминает герб Акса-ковых эмблем других Шимоновичей, хотя все они хорошо помнили об общем происхождении. Подобная ситуация не вполне соответствует характерному для русской традиции использованию единых эмблем в гербах семей, происходив-ших от одного родоначальника. Шимоновичи ста¬ли редким исключением из данной закономерности. Гербы Аксаковых, Вельямино¬вых, Воронцовых-Вельяминовых и Исленьевых не совпадают,107 что можно истолко¬вать как дока-зательство поздней геральдизации и свидетельство их независимого друг от друга генезиса.

Герб Аксаковых, по всей видимости, был создан в конце XVIII в., а непо-сред¬ственным поводом для этого стало составление «Общего гербовника дво-рянских ро¬дов Всероссийской империи», работа над которым началась в соот-ветствии с импера¬торским манифестом от 20 января 1797 г.108. Это собрание гербов имело официальный характер и утверждалось лично монархом. После фиксации в гербовнике изображе¬ние считалось юридически утвержденным и не могло быть произвольно изменено. Составление «Общего гербовника» явилось отражением разнообразных идеологичес¬ких (приобщение российского дворян-ства к этике и атрибутам европейского рыцар¬ства) и социальных (окончатель-ной консолидации сословия и обозначения его генеа¬логических границ) про-цессов, определялось развитием отечественной юриспруден¬ции (регламентаци-ей прав дворянства на пользование гербами, уточнением правового статуса ро-дового герба) и геральдики109. Официальная кодификация стимулировала раз-витие геральдического пространства России, значительно усилила внимание со¬словия к своим гербам. Последние приобрели юридический статус, стали вос-прини¬маться как важное доказательство дворянства. Желая подтвердить соци-альное поло¬жение, многие семьи сочинили себе гербы, которые представили для внесения в «Об¬щий гербовник».

Юридически закрепленное описание герба Аксаковых было таково: «В щи-те, имеющем серебряное поле, изображено красное сердце, пронзенное стре-лой; щит увен¬чан обыкновенным дворянским шлемом с дворянской на нем ко-роной и тремя страу¬совыми перьями; намет на щите серебряный, подложенный красным; щит держат два воина в латах, имеющие в руках по одному копью». Оно находится в четвертой части «Общего гербовника», 110 и день, когда импе-ратор Павел I подписал ее - 7 декабря 1799 г. -- следует считать датой утвер-ждения самого герба111.

Несмотря на официальное значение «Общего гербовника», его геральдиче-ские тексты нельзя назвать совершенными, в них много ошибок, неточностей и пропусков. Недостатки имеются и в описании герба Аксаковых: не указаны цвета стрелы и лат воинов, отсутствует понятие нашлемника.

Визуальной основой символа Аксаковых стала эмблема, которая представ-ляет собой польский герб Аксак. Ее выбор был, скорее всего, случайным, по со-звучию на¬звания и фамилии рода. Так часто поступали русские дворяне в XVIII в., когда возни¬кала потребность в гербе. Масловы, например, пытались исполь-зовать в качестве родо¬вого символа польские эмблемы, принадлежавшие семь-ям Масловских или Масло112.

Известный с XII в. польский герб Аксак (называемый также Пржияцель, Кара и Оброна) имел следующий вид: в голубом поле красное сердце, лежащее на блюде и пронзенное одной или расположенными крестообразно двумя стре-лами. В некоторых вариантах блюдо отсутствовало. В польской литературе ут-верждалось, что герб имел татарское происхождение. Между тем, Аксаковы никогда не возводили себя ни к польским, ни к татарским родам, хорошо помня и всесторонне акцентируя свое варяжское происхождение. Они были не един-ственным русским родом, который пользовал¬ся данной эмблемой. Она встреча-ется еще более чем в 10 гербах. А.Б. Лакиер приводил список таких семей; кро-ме Аксаковых в нем назывались Анненковы, Гордеевы, Денисьевы, графы Зо-товы, Иванчины, Кандибовы, Лужины, Палицыны, Родзянко, Сахаровзы, Суш-ковы, Юрасовы113.

Геральдическая традиция в семье Аксаковых, хотя и поздно сложившаяся, быст¬ро и успешно интегрировалась с хорошо развитой и тщательно поддержи-ваемой родовой культурой, поэтому в XIX -XX вв. она стала активно разви-ваться. В семье сложился обычай бытования и широкого использования гер-ба114. С начала XIX в. он мог являться одним из доказательств при юридиче-ском подтверждении социального статуса в региональных дворянских собрани-ях. В апреле 1801 г. Николаю Ивановичу Аксако¬ву была выдана копия с изо-бражения, внесенного в «Общий гербовник». Она была представлена сначала им при внесении в родословную книгу Тульской губернии,115 а затем его сыном Петром при причислении к московской дворянской корпорации116.

Родовой герб широко употреблялся в быту. Известно о гербовой печати Аксаковых,117 находившейся в сфрагистической коллекции основателя отечественного гербоведения В.К. Лукомского118. Она, к сожалению, погибла в февра-ле 1942 г. в блокадном Ленинграде вместе со всем собранием ученого. В част-ных и государственных коллекциях сохранилось еще четыре предмета с гербом (две печати и два кольца). Кроме них известна принадлежавшая Марии Серге-евне Аксаковой матрица печати начала ХХ в., не несущая геральдического изображения.

Большинство из памятников связаны с калужско-московской ветвью рода, в которой в XIX-XX вв. существовал обычай ношения кольца с семейным гер-бом. У потомков второй жены Бориса Сергеевича Аксакова в настоящее время хранятся принадлежавшие ему матрица печати и кольцо-шевальера. Последнее использовалось как кизненный символ и талисман, владелец нанес на его внут-реннюю сторону какие-то важные даты, но узнать их смысловое значение дос-товерно пока не удалось.

Первая жена Б.С. Аксакова Т.А. Аксакова (Сиверс) писала, что до свадьбы «уже носила на руке кольцо-шевальеру с аксаковским гербом»,119 и это воспри-нималось ей как свидетельство неотвратимости брака. Кольцо с аксаковским гербом она переслала сыну Дмитрию во Францию, но оно было утрачено120. В 1951 г. Д.Б. Аксаков писал дяде С.С. Аксакову, что заказал себе золотой пер-стень с гербом, и спрашивал о значении его эмблем121. В настоящее время это кольцо хранится у Екатерины Дмитриевны Аксаковой во Франции.

Кольцо с родовым гербом имелось также у С. С. Аксакова, оно использо-валось в качестве печати при переписке с другими эмигрантами. Его подарил Павел Александ¬рович Аксаков, безосновательно причислявший себя к уфим-ско-самарской ветви рода.

Иконографически все сохранившиеся изображения герба Аксаковых иден-тичны и точно совпадают с версией из «Общего гербовника дворянских родов», который был опубликован в виде гравюры в 1800 г.122. Варианты различаются только манерой и тонкостью художественного исполнения (например, изобра-жение на кольце, принад¬лежавшем Дмитрию Борисовичу Аксакову, в значи-тельной степени схематично и даже примитивно). Наиболее примечательным иконографическим отличием является то, что иногда рисунок перевернут, и стрела направлена не вправо, а влево. Для матрицы гербовой печати такая си-туация вполне объяснима и допустима, поскольку на оттиске изображение ока-зывается правильным. Однако перевернутым является также изобра¬жение на кольцах, которые не использовались в качестве сфрагистической матрицы. Это может свидетельствовать о том, что рисунок на них заимствован не из «Общего гербовника дворянских родов», а с печати.

Широко пользуясь гербом на печатях и предметах, Аксаковы не употреб-ляли его экслибрисах, которые являются традиционным местом изображения геральдических символов. Известно три экслибриса представителей рода, жив-ших в XIX в.123 Точная принадлежность одного не установлена, поскольку име-ется только надпись «Аксаков» без имени и отчества. Другим пользовался Александр Николаевич Аксаков, и на нем изображен вензель владельца - «А.А.». Третий принадлежал Петру Аксакову, что сле¬дует из надписи «Хоро-шевская Петра Аксакова лесная дача». Упоминаемое село Хорошево находи-лось в Харьковской губернии. Никаких эмблем на этом экслибрисе нет.

Несмотря на политические и социальные потрясения XX в., изменение по-ложе¬ния и места проживания, в семье Аксаковых сохранялось устойчивое бы-тование герба и отношение к нему как к важнейшему элементу дворянской культуры, визуальному закреплению определенного социального статуса и происхождения. Он воспринимал¬ся как символ единения рода и сохранения се-мейной традиции. Интерес к гербу был прямо связан с неким внутренним про-тивостоянием исторической ситуации, требо¬вавшей абсолютной социальной интеграции и национальной ассимиляции. В этом от¬ношении история герба Аксаковых приобретает специфическое значение, которое да¬леко выходит за рамки сугубо геральдических проблем, обретая широкий контекст судеб рус-ской дворянской культуры в XX в.

Герб Аксаковых оказывается полноценным и многогранным историческим ис¬точником, изучение которого наглядно доказывает, что встречающаяся в ря-де работ недооценка информационных возможностей поздней по времени воз-никновения ро¬довой геральдики России ошибочна, и она может дать ценную информацию о разнооб¬разных исторических процессах и явлениях.

Изучение истории и генеалогии  рода Аксаковых 

Научная генеалогия начала развиваться в России поздно, только в XVIII в. Рас¬цвет ее на рубеже XIX - XX в. был кратковременным, и дисциплинарная ис-ториогра¬фия, по сравнению с европейской, оказалась незначительной количе-ственно, а многие роды остались недостаточно или совершенно не изученными. Тем не менее, родосло¬вие Аксаковых неоднократно привлекало внимание специалистов.

Исходной точкой изучения рода явилась Бархатная книга, составленная в 1688 г. для нужд государственного управления. Публикация этого памятника, осуществленная знаменитым просветителем Н.И. Новиковым, заложила источ-никоведческую основу для изысканий о семье. Как известно, Бархатная книга основана на тексте офици¬ального Государева родословца 1555 г., который был дополнен сведениями за вторую половину XVI и XVII век. Первоначальный текст отделялся от интерполяций при помощи слов «а пополнено». Родословие Шимоновичей (Вельяминовых, Аксаковых, Воронцовых-Вельяминовых, Ис-леньевых) описано в 19-й главе Бархатной книги124.

Эти сведения стали основным источником для первой попытки генеалоги-ческого изучения Аксаковых, которую предпринял один из основоположников научной генеалогии в России - князь П.В. Долгоруков. Он опубликовал рос-пись рода в своем справочнике «Российская родословная книга», соответст-вующая часть которого вышла в свет в 1857 г.125 Это родословие, как и вся кни-га, страдало существенными недостатками: краткостью, неполнотой и ошибка-ми. Персональная информация была сведена к минимуму, а несколько биогра-фий наиболее известных представителей семьи располагались в конце росписи. Тем не менее, труд П.В. Долгорукова сыграл позитивную роль в изучении ге-неалогии Аксаковых.

Следующее, значительно дополненное родословие подготовил В.В. Рум-мель126. Оно вошло в справочник, в котором содержались росписи семей, при-надлежавших к средним слоям русского дворянства. Отличие этого родословия от предыдущего заключалось, прежде всего, в подборе источников. Князь П.В. Долгоруков опирался на случайно попавшие материалы, а В.В. Руммель систе-матически изучал архив Департамента Герольдии Правительствующего Сената, а также наиболее авторитетные публикации источников (например, «Дворцо-вые разряды»). В результате родословие последнего автора оказалось более достоверным и точным, чем предшествующего. Сравнение данных В.В. Румме-ля с архивными материалами, проведенное в ходе подготовки настоящего изда-ния, позволило установить, что фактических ошибок было сделано им немного, хотя некоторые ветви рода оказались все-таки пропущены. Поколенная роспись В.В. Руммеля стала для изучения генеалогии Аксаковых важным моментом, поскольку с ней тесно связаны все последующие исследования, часто ставив-шие задачу ее дополнения и исправления.

В конце ХIХ - начале XX в. отечественная генеалогия переживала период активного становления в качестве подлинно научного, полноценного источни-коведчески зания. Одним из проявлений этого сложного процесса явилось фор-мирование справочно-поисковой системы, причем центр данного направления исследований находился в регионах. На основе материалов губернских дворян-ских собраний шла работа по созданию справочников, отражавших местные дворянские корпорации. В нескольких из подобных изданий были опубликова-ны родословные Аксаковых. Генеалогия тульской ветви получила отражение в публикации графини Н.М. Соллогуб127. Сведения о московской ветви (роспись и две черновые родословные таблицы) были подготовлены для «Родословной книги дворянства Московской губернии». Этот труд остался полностью не-опубликованным из-за Первой мировой войны, но материалы к нему сохрани-лись в фонде В.И. Чернопятова128.

Большой интерес к родословию Аксаковых проявлял А.А. Сиверс, который обра¬щался к их генеалогии несколько раз. Такое постоянство обусловливалось не только сугубо научными причинами, но и личными обстоятельствами: дочь исследователя вышла замуж за Б.С. Аксакова. А.А. Сиверс последовательно со-бирал документы, связанные с родом, и в его архивном фонде сохранилось со-ответствующее генеалогическое досье,129 в котором наряду с выписками име-ются даже подлинные материалы рубежа XVIII - XIX в. В 1913 г. исследова-тель опубликовал роспись уфимско-самарской вегви,130 которая являлась пря-мым дополнением к родословию В.В. Руммеля, на что указывало и продолже-ние счета поколений, и ссылка на номер Степана Михайловича Аксакова, с ко-торого она начиналась. В предисловии подробно описывались два дела Аксако-вых из архива Самарского дворянского депутатского собрания, на которые пре¬имущественно опирался автор.

Работу над родословием Аксаковых А.А. Сиверс продолжал в советский период. В его архиве, хранящемся в Государственном историческом музее, имеется рукопись поколенной росписи, доведенная до конца 1930-х гг. Источ-ники сведений не указаны автором, но, судя по информации, он использовал многочисленные и разнообразные материалы: разрядные книги, вкладную кни-гу Троице-Сергиева монастыря, синодик Московского Богоявленского мона-стыря, труды Л.М. Сухотина и др.

Отрывочные сведения о роде Аксаковых содержались также в справочнике Л.М. Савелова «Родословные записи»131.

Таким образом, к 1917 г. был накоплен определенный опыт изучения ге-неалогии Аксаковых, введены в научный оборот ценные источники, выяснены родственные отно¬шения между многими представителями семьи. После траги-ческих событий рубежа 1910-х - начала 1920-х гг. русская генеалогия, как и вся отечественная наука, разделилась на советскую и эмигрантскую, и последняя развивалась с большим успехом. Вне России собрали значительный фактиче-ский материал о родословии дворянства, модернизиро¬вано понимание теорети-ческих и методических основ генеалогического знания.
Изучение истории рода Аксаковых также продолжалось.

Поколенную роспись В.В. Руммеля дополнил материал, опубликованный генеалогом-любителем, членом Русского историко-родословного общества в Нью-Йорке Н.Н. Мазаракием132. Он охватывал XIX - первую половину XX в., а источника-ми для него послужили не только на печатные сведения, но и на данные, полу-ченные от представителей рода (в частности, С.С. Аксакова). Невозможность проверить устные сведения привела к большому числу ошибок и неточностей.

Сводное родословие Аксаковых опубликовал на французском языке вы-дающийся русский генеалог Н.Ф. Иконников. Его фундаментальный труд «Дворянство России» выходил двумя изданиями: в 1930-1940-е гг. и в 1950-1960-е г.133 Основная проблема, стоявшая перед исследователем, заключалась в недоступности архивных источников. Отчасти это компенсировалось использо-ванием широкого круга печатных материалов (дореволюционных или эмиг-рантских) и собиранием устной информации. Однако пря¬мой связи с прожи-вавшими за границей Аксаковыми у Н.Ф. Иконникова не было, по¬этому рос-пись этого рода оказалась сравнительно слабой в информационном отноше¬нии и первоначально представляла собой компиляцию из родословных В.В. Румме-ля и А.А. Сиверса, которую во втором издании дополнили сведения из статьи Н.Н. Мазаракия. Незначительное количество фактологических дополнений по-черпнул Н.Ф. Иконников из справочников («Весь Петербург», некрополей, спи-сков лиц дворянского само¬управления и т.п.), газеты «Новое время», а также из росписи XVII в., опубликованной во «Временнике Общества истории и древно-стей российских».

Поколенную роспись Н.Ф. Иконникова воспроизвел в начале 1980-х гг. князь Д.М. Шаховской134. Он не стремился уточнить или исправить родословие, а ограничился небольшими дополнениями на русском языке в начальный фран-цузский текст. Все они представляли собой сведения о землевладении членов рода на 1700 г., заимствованные из единственного использованного дела, кото-рое хранится в фонде Поместного приказа135.

Активное развитие генеалогических исследований в современной России способствовало расширению и уточнению информационного фонда родослов-ных и восстановлению тех тенденций развития дисциплины, которые обозна-чились в первые годы XX в. Снова началось генеалогическое изучение регио-нальных дворянских корпораций. В рамках этого процесса вышел в свет спра-вочник И.Ж. Рындина о дворянстве Рязанской губернии, в состав которого вхо-дили и Аксаковы. Опубликованная в первом томе роспись136 основана на родо-словии В.В. Руммеля (хотя и воспроизводит его частично), но дополнена и уточнена по делам Рязанского дворянского собрания, Сведения по генеалогии Аксаковых, охватывающие период с конца XIX до начала XXI в. впервые ввела в научный оборот роспись, напечатанная в «Дворянском календаре»137. Как и принято в данном издании, она была составлена по так называемой «готской системе», крайне неудобной при пользовании.

Род Аксаковых часто привлекал внимание исследователей, и к настоящему времени отечественная генеалогическая наука располагает 11 поколенными росписями, составленными с середины XIX до начала XXI в. Эти тексты с раз-ной степенью подробности и достоверности отражают генеалогию Аксаковых, самая большая из них - князя Д.М. Шаховского, насчитывающая 201 человека, самая маленькая - графини Н.М. Соллогуб, в которой указано всего 13 предста-вителей рода.

О хронологической динамике изучения Аксаковых наглядное представле-ние дают количественные показатели росписей, которые содержатся в следую-щей таблице138:

Эти данные свидетельствуют о том, что изучение генеалогии Аксаковых происходило по пути прямолинейного расширения некоего общего родословия, а через уточнение отдельных его фрагментов. Информационно поколенные рос-писи взаимно дополняют друг друга, и в совокупности дают вполне адекватное представление о генеалогии семьи. Постоянный исследовательский интерес к роду был обусловлен, с одной стороны, той заметной ролью, которую играли его представители в общественной и культурной жизни России середины - вто-рой половины XIX в., а с другой - фактором случайности. Многие отечествен-ные справочники остались незавершенными (например, князя П.В. Долгоруко-ва, А.А. Сиверса, Л.М. Савелова), поэтому субъективно сложилась ситуация, когда лучше изучены роды, фамилии которых начинаются с первых букв алфа-вита.

Наряду со специальными генеалогическими работами существует обшир-ная историография, в какой-либо степени касающаяся семьи Аксаковых.

В 1920-е гг. в СССР пользовались популярностью генетико-евгенические иссле¬дования, опиравшиеся в числе прочего на генеалогическую информацию, которая по¬могала анализировать механизм наследования талантов и способно-стей. В соответ¬ствующих категориях изучались известные семьи, предки и по-томки выдающихся писателей, ученых, общественных деятелей. В 1923 г. вы-шла статья А.С. Серебровского, характеризовавшая род Аксаковых в медико-биологическом отношении139. Генеа¬логически работа оказалась крайне слабой. Сведения о 115 представителях рода и его потомках по женской линии были представлены в виде алфавитного и хронологичес¬кого списков, полностью иг-норировавших специальные методы обозначения родствен¬ных связей.

С конца XIX в. в изучении семьи Аксаковых формировалось литературно-фило¬софское направление. В названиях принадлежащих к нему исследований часто фигу¬рировало понятие «семья», но сами тексты не содержали достаточ-ного родословного субстрата, чтобы быть причисленными к генеалогической историографии. Они каса¬лись только уфимско-симбирской ветви, и, по сути, являлись собранием литератур¬но-философских очерков о С.Т. Аксакове и его ближайших потомках - И.С. Аксако¬ве, К.С. Аксакове и др.140. Генеалогические сведения сводились в них к минимуму и часто оказывались поверхностными. С 1990-х гг., под влиянием активизации генеало¬гических изысканий, наряду с ли-тературно-философской тематикой в работах этого направления предпринима-лись попытки осмыслить родовой уклад семьи Аксаковых как феномен и квинтэссенцию дворянской культуры в целом141.

Большой вклад в изучение уфимско-симбирской ветви рода внесли краеве-ды Г.Ф. и З.И. Гудковы142. Основываясь на изучении материалов региональных архивов, они смогли сделать многочисленные биографические и генеалогиче-ские уточнения. Исследователи проследили также родство Аксаковых по жен-ским линиям, благодаря чему воссоздали круг их семейного окружения. Особо изучалась генеалогия Соколо¬вых, потомков Ксении Степановны Аксаковой,143 родственные связи семьи с Ильины¬ми (через Рязанцевых и Нагаткиных), с Пушкиными (через Безобразовых) и др.144.

В посвященном Аксаковым историографическом пространстве долгое вре-мя имелась заметная диспропорция генеалогического характера. Большинство работ ка¬салось уфимско-самарской ветви, и только за последнее десятилетие ситуация стала исправляться. Появились исследования о представителях рода, проживавших в дру¬гих регионах, в первую очередь - в московском и калуж-ском145.

Одновременно изменились хронологические приоритеты. Ранее основное вни¬мание уделялось древнейшему периоду существования Аксаковых и XIX веку как периоду их наибольшей социокультурной активности. Сведения о судьбах Аксако¬вых в XX в. исчерпывались краткими биографическими очер-ками,146 и только в на¬стоящее время этот период стал интенсивно исследовать-ся, что, разумеется, способ¬ствует формированию адекватного представления об истории семьи на всем времен¬ном протяжении.

Как говорил великий мыслитель и богослов отец Павел Флоренский, у ка-ждого рода есть «свои расцветы и свои упадки. Каждое время его жизни ценно по-своему», и каждый род всегда стремится к реализации некоей задачи, «кото-рую он призван ре¬шить»147. Еще недавно казалось, что историческая миссия Аксаковых выполнена в XIX в. семьей Сергея Тимофеевича. В начале III тыся-челетия стало очевидно, что за¬дач может быть несколько, и для Аксаковых она, возможно, заключается в том, чтобы дать образ русского дворянства, который поможет обществу через семейные ценности обрести опору в современном ми-ре, полном суеты и противоречий.

Настоящая книга об Аксаковых призвана заполнить лакуну в отечествен-ной ге¬неалогической историографии. Содержащаяся в ней поколенная роспись является первым выполненным с соблюдением всех методических требований современной науки исследованием о роде.

Книга состоит из предисловия, поколенной росписи и научно-справочного аппа¬рата. Она основана на изучении обширной совокупности источников, пре-имуществен¬но архивных. Были использованы материалы 24 федеральных, ме-стных и ведомствен¬ных архивов, а также сведения из около 250 опубликован-ных источников и литературы. Использовались документы из семейных архи-вов, а также факты, полученные от ныне живущих представителей рода и его потомков по женской линии.

Поколенная роспись начинается с «князя варяжского» Африкана и по пря-мой линии доводится до основателя рода Ивана Федоровича Аксака Вельями-нова. Далее описано его полное потомство до настоящего времени. О предках рода до Ивана Федоровича Аксака информация дается в предельно сокращен-ном виде, без упоминания о дискуссиях, касающихся их родства и фактов жиз-ни, а также без ссылок на источни¬ки, поскольку в противном случае это потре-бовало бы самостоятельного исследования, выходящего за пределы поставлен-ной задачи.

Противоречивость источников XVI в. не позволяет пока достоверно разре-шить синхронистическое противоречие между ветвями рода, поэтому в публи-куемой поколенной росписи мы придерживаемся традиционного перечня имен, приводимого в Бархатной книге, но с оговоркой в условности счета поколений.

Каждая биографическая справка в поколенной росписи структурирована по следующей схеме: сведения о рождении, крещении, смерти и погребении, дан-ные об образовании, служебной карьере,148 наградах, участии в различных ис-торических событиях, земельных владениях, юридическом признании в дво-рянском достоинстве (для лиц, живших в конце XVIII - начале XX в.), психоло-гическая характеристика, библиография149. Информация о должностях, награ-дах150 и имуществе распределялась в хронологической последовательности. Ес-ли дата и обстоятельства приобретения какого-либо имения остались неизвест-ны, то сведения о нем приводились в конце абзаца.

Особо отмечалась фиксация представителей рода в важнейшем генеалоги-ческом источнике XVII в. - Бархатной книге. Кроме того, в конце каждой био-графической правки имеется раздел, в котором отмечены факты упоминаний Аксаковых в основных генеалогических трудах (князя П.В. Долгорукова, В.В. Руммеля, Н.М. Соллогуб, А.A. Сиверса, Н.Ф. Иконникова, А.С. Кулешова, О.Н. Наумова, И.Ж. Рындина).
Эти данные демонстрируют эволюцию представле-ний о роде в историографии, помогают при оценке степени заимствования и новизны информации в конкретных работах, здесь же оговариваются ошибки, касающиеся имен и родственных связей.

Информация о супругах включает сведения, аналогичные перечисленным выше, но в более краткой форме. Для идентификации супругов приводятся име-на, отчества, фамилии, род занятий и даты жизни их родителей.

Годы, указанные в источниках XVI-XVII вв. по эре «от сотворения мира» и, соответственно, по сентябрьскому новогодию, были переведены на совре-менное летосчисление. В тех случаях, когда отсутствовали сведения о месяце события (что исключает точную хронологическую редукцию), год обозначался через косую черту. Запись «1691/92 г.», например, следует понимать как указа-ние на период с 1 сентября 1691 г. по 31 августа 1692 г. Необходимо подчерк-нуть, что перевод касался только годов, все указания на числа и месяцы до фев-раля 1918 г. даны по юлианскому календарю.

Имевшаяся в нашем распоряжении литература содержала значительное число противоречий в конкретных фактах и датах. В настоящей поколенной росписи все различия оговаривались, причем первым указывалось наиболее достоверное сведение, явные ошибки прямо отмечались. Мы надеемся, что это поможет уменьшить количество неточностей в последующих работах об Акса-ковых.

Каждый факт публикуемой росписи, начиная с Ивана Федоровича Аксака, сопровождался внутритекстовой ссылкой на источник информации. Если он повторялся в различных документах, то давалась отсылка либо к первому по хронологии, либо к наиболее полному варианту (например, когда в одном ис-точнике приводится только год, а в другом - точная дата, по предпочтение от-давалось последнему). Архивные шифры, названия редко использованных ис-точников и исследований приводились полностью, часто упоминаемые работы указывались сокращенно. Неописанная поколенная роспись А.А. Сиверса, хра-нящаяся в Государственном историческом музее, обозначена в ссылках как «материалы А.А. Сиверса».

В конце поколенной росписи перечислены сведения и лица, не вошедшие в нее. Этот список содержит биографические данные о тех, чья принадлежность к роду вероятна, но достоверно не выяснена, а также факты, отнесение которых к конкретной персоне затруднительно из-за отсутствия отчества, совпадения имен и отчеств или по другим причинам. Сведения об Аксаковых, которые не являлись потомками Шимона, выделены в отдельное приложение. Оно должно помочь в разграничении однофамильцев при исследовательской работе с ис-точниками и литературой.

Поколенная роспись сопровождается научно-справочным аппаратом: ука-зателями членов рода Аксаковых и родственных семей, перечнем использован-ных источников и литературы, списком сокращений. В указатель членов рода Аксаковых включены все лица, начиная с Ивана Федоровича Аксака, носившие фамилию по праву рождения, а также их жены. Поскольку последние не имеют собственных номеров, отсылки даются к номерам их мужей с добавлением бук-вы «ж» (жена). В списке родственных семей перечислены фамилии лиц, заклю-чивших с Аксаковыми брачные союзы, а также фамилии их матерей, что позво-ляет нагляднее представить матримониальные отношения семьи. Отсылка к номеру в нем сопровождается буквами «ж» (с указанным выше значением) и «м» (муж), которые должны облегчить поиск сведений внутри биографической справки. В списке использованных при составлении росписи источников и ли-тературы сначала указаны архивные материалы (последовательно федеральные, региональные и ведомственные хранилища), затем - опубликованные докумен-ты и исследования в алфавитном порядке фамилий авторов и названий. Изда-ния на иностранных языках указаны в конце перечня. В список сокращений вошли названия только архивов и изданий, общепринятые сокращения (напри-мер, г. - год) в него не включены.

Несмотря на обширность и разнообразие использованных источников, публикуемая поколенная роспись не претендует на исчерпывающую полноту сведений, поскольку генеалогическое исследование ни одного рода не может быть закончено в принципе.

Всегда существует возможность исправлений и дополнений, всегда могут обнаружиться не известные ранее документы.

Авторы выражают глубокую и искреннюю благодарность всем, кто оказы-вал помощь при подготовке настоящего исследования: Ларисе Васильевне Ба-цановой, Сергею Евгеньевичу Боровкову, Александру Тихоновичу Жадобину, Светлане Яковлевне Заурдиной, Владимиру Ивановичу Коротаеву, Владиславу Владимировичу Кузнецову, Александру Анатольевичу Лукьянову, Алексею Мстиславовичу Пентковскому, Николаю Владимировичу Покровскому, Ми-хаилу Федоровичу Прохорову, ,Татьяне Николаевне Рыбиной, Ольге Владими-ровне Рыковой, Александру Ростиславовичу Соколову, Виктору Васильевичу Федорову, Михаилу Андреевичу Чванову. Особенную признательность необ-ходимо выразить представителям рода Аксаковых и их родственникам, которые щедро делились информацией и материалами семейных архивов: Михаилу Ми-хайловичу и Андрею Михайловичу Аксаковым (Москва), Марине Александ-ровне Аксаковой (Гершельман) (Аргентина), Алексею Владимировичу Львову (Австралия), Анне Васильевне Антошко и Владимиру Ивановичу Рожкову (Москва).

О.Н. Наумов,
доктор исторических наук, профессор,
действительный член Международной генеалогической академии (Франция)

 

 Примечание к статье "Род Аксаковых в контексте историй русского дворянства" 

1 Подробнее см.: Наумов О.Н. Проблема «выездов» в контексте развития ге-неалогической и геральдической историографии России // Россия и зарубежье: генеалогические связи. М., 1999. С 41-42.
2 См., например: Кузьмин А.В. Формирование, генеалогия и персональный со-став боярства Тверского великого княжества в XIII-XV вв. Часть I // Пробле-мы источниковедения. Вып. 1 (12). М„ 2006. С. 108-152.
3 Среди родов, считавшихся потомками Шимона, не было единого мнения об этнической при¬надлежности родоначальника. Приписавшиеся к Шимонови-чам графы Воронцовы считали его фран¬цузским рыцарем и даже указывали на вероятность его приезда на Русь в составе посольства, которое сватало от имени короля Франции Генриха дочь Ярослава Мудрого Анну (письмо А.К. Болдырева графу С.Д. Шереметеву от 30 декабря 1903 г., см.: Шохин Л.И. Из переписки графа С.Д. Шереметева // Историческая генеалогия. 1994. Вып. 4. С. 26).
4 Молчанов А.А. Тысячелетние корни славного русского рода: ростово-суздальские и московские тысяцкие - предки Аксаковых и их однородцев // Гербовед. 2007. № 6 (98). С. 108.
5 Повесть временных лет. СПб., 1996. С. 65, 202.
6 Савелов Л.М. Лекции по русской генеалогии. Ч. 2. М., 1994. С. 130, 139.
7 Существует также версия, что Шимон доводился внуком шведскому королю Олафу I, но она недостоверна и источниками не подтверждается.
8 Молчанов А.А. История древнерусского боярства в генеалогических источни-ках (ростово-суздальские и московские тысяцкие Шимоновичи-Протасьевичи в XI-XIV вв.) // Восточная Европа в древности и средневековье. Проблемы ис-точниковедения. Чтения памяти В.Т. Пашуто. М., 1990. С. 79-83; Он же. Ва-ряжско-русский род Шимоновичей в XI - первой половине XIV в.: генеалоги-ческая фикция или историческая реальность? // XIV конференция по изуче-нию Скандинавских стран и Финляндии. М.; Архангельск, 2001. С. 103, 104.
9 Тысяцкий - военачальник, возглавлявший городское ополчение («тысячу»).
10 Воронцов-Вельяминов Б.А. К истории ростово-суздальских и московских ты-сяцких // Ис¬тория и генеалогия. М., 1977. С. 124-129.
11 Молчанов А.А. Тысячелетние корни... С. 110.
12 Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй поло-вине XV - первой трети XVI в. М., 1988. С. 160.
13 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. 3. Ч. 2. М., 1987. С. 161.
14 Кобрин В.Б. Опричнина. Генеалогия. Антропонимика: Избр. труды. М., 2008. С. 173.
15 Там же. С. 175.
16 Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 64.
17 Там же. С. 154.
18 Ikonnikov N.F. Noblesse de Russie. V. XL Paris, 1964. P. 56-57; Schakhovskoy D.M. pr. Sociйfй et noblesse russe. V. 3. Rennes, 1981. P. 31.
19 Лихачев Н.П., Мятлев Н.В. Тысячная книга 7059/1550 года. Орел, 1911. С. 54.
20 РГВИА. Ф. 400. Оп. 12. Д. 24331.
21 Там же. Оп. 9. Д. 33845. Л. 674-675.
22 Там же. Ф. 409. Оп. 2. Д. 47661. Л. 79-81.
23 Там же. Ф. 400. Оп. 9. Д. 29382. Л. 124-125.
24 ГАТО. Ф. 39. Оп. 2. Д. 21. Л. 102.
25 Вельяминовы, например, принимали участие в местнических спорах 40 раз (Эскин Ю.М. Местничество в России XVI-XVII вв. М., 1994).
26 Эскин Ю.М. Указ. соч. С. 54, 68, 69, 99, 105,107, 123.
27 Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 68, 84, 93.
28 Там же. С. 134.
29 Правящая элита Русского государства 1Х - начала XVIII в.: Очерки истории. СПб., 2006. С.249.
30 Юшков А.И. Акты XIII - XVII вв., представленные в Разрядный приказ пред-ставителями служилых фамилий после отмены местничества. Ч. 1.М., 1898. С. 183-184.
31 ЦИАМ. Ф. 4. Оп. 8. Д. 15. Л. 32.
32 Антонов А.В. Родословные росписи конца XVII в. М., 1996. С. 57.
33 ОР РГБ. Q.IV.129.
34 Алексеев А.И. Роспись главам древнейшего синодика Московского Богояв-ленского монастыря // Историческая генеалогия. 1995. Вып. 6. С. 116.
35 Кашкин Н.Н. Родословные разведки. Т. 2. СПб., 1913. С. 197-198.
36 По всей видимости, он доводился Л.И. Аксакову единоутробным братом, что следует из вкладной записи в Троице-Сергиев монастырь (Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. М., 1987. С. 100).
37 В печатном тексте один из них ошибочно назван Антоном, хотя подразумева-ется Андрей Васильевич Аксаков. Трудно сказать, является ли это недостат-ком самой рукописи или небрежностью публикатора, поскольку в коммен-тариях разночтение никак не оговорено (Алексеев А.И. Указ. соч. .116).
38 Боярская книга 1639 г. М., 1999. С. 48, 124, 153.
39 РГАДА. Ф. 286. Оп. 2. Д. 75. Л. 574 об.
40 Там же. Ф. 210. Оп. 18. Д. 64. Л. 3.
41 Родословная книга князей и дворян российских и выезжих. Ч. 2. М., 1787. С. 18-19. Указание А.В. Антонова на то, что вторая роспись Аксаковых также внесена в Бархатную книгу, не соответствует действительности (Антонов А.В. Указ. соч. С. 75).
42 Долгоруков П.В. кн. Российская родословная книга. Ч. 4. СПб., 1857. С. 44-46.
43 Руммель В.В., Голубцов В.В. Родословный сборник русских дворянских фа-милий. Т. I. СПб., 1886. С. 22.
44 ГАРФ. Ф. 1068. Оп. 1. Д. 56. Л. 2; РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 7062. Л. 282 об.-283.
45 Это Григорий Сергеевич, Иван Сергеевич, Валентин Николаевич, Александр Аркадьевич, Александр Николаевич и Николай Александрович Аксаковы. См.: РГИА. Ф. 1284. Оп. 43. Д. 34. I. 67 об.-68; ЦГИА СПб. Ф. 355. Оп. 1. Д. 29-31; РГАЛИ. Ф. 10. Оп. 1. Д. 131. Л. 1 об.~2; 1132. Л. 2.
46 РГИА. Ф. 1284. Оп. 43. Д. 34. Л. 67 об.
47 Там же. Ф. 1162. Оп. 7. Д. 13. Л. 39 об.
48 Там же. Д. 14. Л. 22 об.
49 Аксакова (Сиверс) ТА. Семейная хроника. Кн. 1. М, 2005. С. 113.
50 ЦИАМ. Ф. 4. Оп. 14. Д. 15. Л. 4.
51 Там же. Оп.8. Д. 15. Л. 7.
52 Там же. Оп. 14. Д. 14. Л. 8-8 об.
53 РГВИА. Ф. 409. Оп. 1. Д. 171627. Л. 418 об.
ы Кусов B.C. Земли Московской губернии в XVIII веке. Т. 2. М., 2004. С. 260, 281, 288-289, 293, 299, 314.
55 ЦИАМ. Ф. 4. Оп. 8. Д. 15. Л. 2 об.-З об.
56 Ср.: Наумов О.Н., Хилков Б.М. История рода князей Хилковых. Екатерин-бург, 2008. С. 29-30.
57 ЦИАМ. Ф. 4. Оп. 14. Д. 14. Л. 4 об.
58 Там же. Д. 13. Л. 24 об.
59 РГИА. Ф. 1343. Оп. 16. Д. 752. Л. 147 об.
60 Там же. Л. 150, 154 об.
61 ГАЯО. Ф. 335. Оп. 1. Д. 2555.
62 См.: Чернопятов В.И. Дворянское сословие Тульской губернии. Т. 4 (13). М., 1910.
63 ГАКО. Ф. 30. Оп. 8. Д. 1268. Л. 4 об. и ЦИАМ. Ф. 4. Оп. 8. Д. 15. Л. 145.
65 Аксакова (Сиверс) ТА. Указ. соч. Кн. 1. С. 21.
66 Аксакова (Сиверс) ТА. Указ. соч. Paris, 1988. Кн. 1-2; М., 2005. Кн. 1-2.
67 Для сравнения: род князей Хилковых состоял из 147 человек, Благово - 168, Чебышевых - 238 (Наумов О.Н., Хилков Б.М. Указ. соч.; Благово Н.В. Шесть столетий рода Благово. СПб., 2007; Лопатин Н.В., Бессонов В.А., За-урдина С.Я. История рода Чебышевых. Калуга, 2004).
68 Значительное расхождение в числе мужчин и женщин в первых поколениях рода обусловлено традиционной для русской генеалогии ситуацией, когда для XVI - XVII вв. имена многих дочерей (равно как и жен) остаются неиз-вестными.
69 О других моделях см.: Наумов О.Н., Хилков Б.М. Указ. соч. С. 22; Наумов О.Н. Князья Хованские в контексте истории русского дворянства // Хован-ский С. А. Князья Хованские. М., 2007. С. 357-361.
70 В 1781 г. было учреждено Уфимское наместничество, 12 декабря 1796 г. оно переименовано в Оренбургскую губернию, 5 мая 1865 г. из нее выделена Уфимская губерния.
71 ГАСО. Ф.430. Оп. 1.Д.815. Л. 18-18 об.
72 ГАРО. Ф. 98. Оп. 10. Д. 4. Л. 12-12 об.
73 ЦИАМ. Ф. 4. Оп. 14. Д. 13. Л. 20-23; ГАТО. Ф. 39. Оп. 2. Д. 21. Л. 13-14,
74 См.: Чернопятов В.И. Указ. соч. М., [1909]. Т. 3 (12). 4.4.
75 ЦИАМ. Ф. 4. Оп. 14. Д. 13. Л. 22 об.-23.
76 Там же. Д. 14. Л. 5.
77 Там же. Оп. 8. Д. 15. Л. 12.
78 Там же. Оп. 14. Д. 14. Л. 10-10 об.
79 Там же. Оп.8. Д. 15. Л. 12.
80 Там же. Л. 17-17 об.
81 Там же. Оп. 14. Д. 14. Л. 8-8 об.
82 Там же. Л. 12.
83 Там же. Оп. 8. Д. 15. Л. 45-46.
84 Там же. Л. 113.
85 Там же. Оп. 14. Д. 15. Л. 1.
86 Там же. Л. 12.
87 ГАРО. Ф. 98. Оп. 10. Д. 4. Л. 28 об.
88 Там же. Л. 34-34 об.
89 ГАТО. Ф. 39. Оп. 2. Д. 21. Л. 4.
90 ЦИАМ. Ф. 4. Оп. 14. Д. 13. Л. 1.
91 ГАТО. Ф. 39. Оп. 2. Д. 22. Л. 2-5.
92 Там же. Л. 6-8.
93 ГАРО. Ф. 98. Оп. 10. Д. 4. Л. 41
94 Там же. Л. 76-77.
95 Там же. Л. 78.
96 Там же. Л. 79-83.
97 Там же. Л. 44-44 об.
98 Там же. Л. 60.
99 Там же. Л. 64-65.
100 Все подсчеты здесь и далее выполнены нами.
101 Традиционно незначительное количество жен, причисляемое к родам мужей, было связано, во-первых, с тем, что в этом не было острой практической на-добности, за исключением случаев получения наследства, а, во-вторых, с не-обходимостью представления дополнительного документа - свидетельства о браке. В 1845 г. Герольдия отказалась утвердить определение Тульского дворянского собрания в части внесения жены Николая Ивановича Аксакова, посчитав, что о ее принадлежности к роду нет доказательств (ЦИАМ. Ф. 4. Он. 14. Д. 13. Л. 22 об.-23). Когда в марте 1847 г. недостающий документ был представлен, то Прасковью Петровну Аксакову в древнем дворянстве утвердили (Там же. Л. 23-23а об.).
102 Иванов П.И. Сборник снимков с древних печатей, приложенных к грамотам и другим юридическим актам, хранящимся в Московском архиве Министер-ства юстиции. М., 1858. С. 12; табл. VIII. № 149.
103 Там же. С. 13; табл. VIII. № 160.
104 Там же. С. 27; табл. XVI. № 229.
105 Там же. С. 27; табл. XVI. № 223.
106 См.: Гербовник Анисима Титовича Князева 1785 года: Издание С.Н. Трой-ницкого 1912 г. М. 2008. С. 92.
107 Герб Вельяминовых: «Щит разделен перпендикулярно на две части, из коих в правой в зотом поле изображена половина орла белого в золотой на главе короне, в левой части в красном поле означены крестообразно три палицы, имеющие рукоятки и копья золотые» (Общий гербовник дворянских родов Всероссийской империи. Ч. II. СПб., [1800]. № 22). Воронцовы-Вельяминовы пользовались аналогичным гербом (Там же. Ч. V. СПб., 1800. № 16). Герб Исленьевых: «Щит разделен горизонтально на две части, из ко-их в верхней в голубом поле изображен перпендикулярно «серебряный якорь, а в нижней части в красном поле стоящий на задних лапах золотой лев и держащий вверх подъятый меч» (Там же. Ч. IV. СПб., [1800]. № 20).
108 Полное собрание законов Российской империи. Собр. 1. Т. 24. [СПб.,] 1830. С. 298-299. № 17749.
109 Подробнее см.: Наумов О.Н. Отечественная историография геральдики. Ч. I. M., 2003. С.40-46.
110 Общий гербовник дворянских родов Всероссийской империи. Ч. IV. СПб., [1800]. № 19.
111 Полное собрание законов Российской империи. Собр. 1. Т. 25. [СПб.] 1830. С. 930-931.
112 Маслов Д.А., Щербачев О.В. Масловы // Дворянский календарь: Справочная родословная ига российского дворянства. Тетр. 11. СПб., 2003. С. 90.
113 Лакиер А.Б. Русская геральдика. М., 1990. С. 287.
114 Подробнее см.: Кулешов А.С., Наумов О.Н. Род и герб Аксаковых // Гербо-вед. 2005. № 6 (84). С. 116-124.
115 РГИА. Ф. 1343. Оп. 16. Д. 752. Л. 74.
116 ЦИАМ. Ф. 4. Оп. 14. Д. 13. Л. 10-10 об.
117 РГИА. Ф. 986. Д. 78. Л. 29.
118 Подробнее см.: Наумов О.Н. Сфрагистическая коллекция В.К. Лукомского// Одиннадцатая Всероссийская нумизматическая конференция. СПб., 2003. С. 311-313.
119 Аксакова (Сиверс) Т.А. Указ. соч. Кн. 1. С. 238.
120 Там же.
121 Там же. С. 21.
122 Общий гербовник... Ч. IV № 19.
123.Богомолов СИ. Российский книжный знак. 1700-1918. М., 2004. С. 32.
124 Родословная книга... С. 18-19.
125 Долгоруков П.В. кн. Указ. соч. Ч. 4. С. 44-46.
126 Руммель В.В., Голубцов В.В. Указ. соч. Т. 1. С. 20-30.
127 Соллогуб Н.М. Аксаковы // Чернопятов В.И. Указ. соч. Т. 3 (12). Ч. 6. М., [1909]. С. 6.
128 ОР РГБ. Ф. 329.11. К. 1. Д. 7. Л. 1-2; Ф. 329.Ш. К. 1. Д. 4. Л. 1-2 об.
129 ГА РФ. ф. 1068. Оп. 1. Д. 56.
130 Сиверс А.А. Генеалогические разведки. Вып. 1. СПб., 1913. С. 89-98.
131 Савелов Л.М. Аксаковы // Савелов Л.М. Родословные записи: Опыт родо-словного словаря русского древнего дворянства. Вып. 1. М., 1906.
132 Мазаракий Н.Н. Аксаковы // Новик. 1954. Отд. 2. С. 49-51.
133 Ikonnikov N.F. Op. cit. V XI. Paris, 1964. P. 41-61. Работа над ней была завер-шена 22 апреля 1964 г.
134 Schakhovskoy D.M. pr. Op. cit. P. 15-36.
135 РГАДА. Ф. 1209. Д. 1180. Кн. 661. Л. 43 об.-44 об.
136 Рындин И.Ж. Материалы по истории и генеалогии дворянских родов Рязан-ской губернии. Вып. 1. Рязань, 2006. С. 50-53.
137 Наумов О.Н., Кулешов А.С. Аксаковы //Дворянский календарь: Справочная родословная книга российского дворянства. Вып. 14. М., 2008. С. 18-38.
138 В таблице не учитываются жены и лица, которые перечислены в списках тех, кто не вошли в росписи.
139 Серебровский А.С. Генеалогия рода Аксаковых // Русский евгенический журнал. 1923. Т. 1. Вып. 1.С. 74-81.
140 Соловьев Е.А. Аксаковы, их жизнь и литературная деятельность. СПб., 1895; Шенрок В.И. Аксаков и его семья // Журнал Министерства народного про-свещения. 1904. № 10. С. 355-418; № П. С. 1-66; № 12. С. 229-290; Бартенев П.И. С.Т. Аксаков и его семья // Русский архив. 1905. № 2. Л. 3 обл.; Бороз-дин А.К. Семья Аксаковых // Литературные характеристики. XIX век. Т. 1. Вып. 1. СПб., 1905. С. 143-290; Попов Ф.Г. Потомки С.Т. Аксакова // Волга. 1962. № 27. С. 120-127; Довгяло Г. К семейной хронике Аксаковых: из ар-хивных разысканий // Неман. 1985. № 3. С. 145-147; Манн Ю.В. Семья Акса-ковых. М., 1992; Анненкова Е.И. Аксаковы. СПб., 1998 и др.
141 Кошелев В.А. Век семьи Аксаковых // Север. 1996. № 1. С. 61-122; № 2. С. 95-132; № 3. С. 60-114; № 4. С. 79-118; Файзуллина Э.Ш. Семья Аксаковых как явление русской дворянской культуры // Аксаковский сборник. Вып. 2. Уфа, 1998. С. 96-111; Чванов М. Семья Аксаковых: корни и крона // Домаш-ний альманах. М., 1996. С. 137-165.
142 Гудков Г.Ф., Гудкова З.И. Незаконченная повесть С.Т. Аксакова «Наташа»: Историко-краеведчесий комментарий. Уфа, 1988; Они же. Аксаков: Семья и окружение. Уфа, 1991; Гудкова З.И. Новые хронологические сведения по ис-тории семьи Аксаковых-Зубовых // Аксаковский сборник. Вып. З.Уфа, 2001. С. 61-73.
143 Соколов В.М. Соколовы из рода Аксаковых // Аксаковский сборник. Вып. 2. Уфа, 1998. С. 121-127; Родословная Соколовых: Записки, сделаны Соколо-вым Андреем Петровичем в 1997-1999 годах. Уфа, 2003.
144 Гудкова З.И. Пушкин, Аксаков и Гоголь: Творческие и родственные связи // Бельские просторы. 1999. № 5. С. 90-91; Она же. Загадка псевдонима // Бель-ские просторы. 2003. № 9. С 171-176.
145 Кулешов А.С. Архивный поиск привел к Завидовскому храму // Вестник ар-хивиста. 2003. № 5/6. С. 447-457; Он же. О восстановлении родословной Ак-саковых // Вестник архивиста. 2002. № 1. С. 83-88; Он же. Эти неизвестные известные Аксаковы // Русский родословец. 2004. № 1 (3). С 80-95; Кулешов А.С, Рыкова О.В. Дочь камергера // Родина. 2004. № 7. С. 56 и др.
146 Журавлев Д. Композиторы Советской Белоруссии. Минск, 1966. С. 30-32; Черникова Л. - композитор Аксаков // Бельские просторы. 2002. № 9. С. 144-150.
147 Флоренский П.А. Детям моим. Воспоминания прошлых лет. Генеалогиче-ские исследования. Из соловецких писем. Завещание. М., 1992. С. 18.
148 Для лиц, живших в XVI - XVII вв., после служебной карьеры отмечаются факты участия в местнических спорах.
149 Посвященная представителям рода Аксаковых литература очень велика, и в поколенной росписи было невозможно привести полные перечни работ о персоналиях, поэтому библиография ограничена наиболее важными или но-вейшими исследованиями.
150 Сначала указывались ордена, затем медали, а в конце - иные награды.

 
 

НОВОСТИ


Конкурс «Аксаковский «Аленький цветочек»

Аксаковский «Аленький цветочек» - название конкурса само говорит за себя. Детство – прекрасное время, когда проявление таланта и участие в конкурсе наполяет жизнь созтязательным и конкурентным моментом. Ведь участие в конкурсе – это всегда приятные воспоминания детства, победа в нем или участие, которое подвигло к новым победам и вершинам, которые еще не покорены...

Читать далее >>


Делая очередной виток над планетой

«Делая очередной виток над планетой, я всегда высматривал внизу точку, где родился С.Т.Аксаков…»

Читать далее >>


Спасибо БИСТу!

Аксаковский фонд, Международный фонд славянской письменности и культуры и Мемориальный дом–музей С.Т.Аксакова сердечно благодарят своего партнера в многочисленных Аксаковских программах Башкирский институт социальных технологий и прежде всего его директора, Нигматуллину Танзилю Алтафовну...

Читать далее >>

Разработка и создание сайтов в Уфе